Используй любую возможность, чтобы напасть первой и вырубить противника. Бей по уязвимым местам.
Антон рассказывал интересно, Оля прям заслушалась. Она провела у него в номере почти два часа, зато возвращалась к себе веселой и довольной.
— Я тебя провожу, — сказал Антон, отметая слабые возражения. И она только когда вышла из номера, спохватилась:
— Ты хоть футболку надень!
— Точно, — Антон вернулся обратно, а ее чуть не впечатал в стену полыхающий взгляд черных глаз.
— Что вы тут все время ходите, Константин Маркович? — возмутилась Оля, глядя на застывшего и на время потерявшего дар речи Аверина.
— Я вообще-то тут живу, — сипло ответил Костя, когда к нему вернулись способности функционирования речевого аппарата, — а вот что вы делали, Ольга Михайловна, хотел бы я знать?
— Хотеть не вредно, вредно не хотеть, — не смогла придумать ничего лучше Оля, но ее даже не услышали. Потому что во все глаза смотрели ей за спину.
— Какие-то проблемы? — вышел Антон уже в футболке.
— Да нет, тут Константин Маркович прогуливается, мы с ним перебросились парой слов, — ответила Оля за Аверина.
Антон подтолкнул ее к соседнему номеру, закрывая широкой спиной обзор.
— Антон, я хотела порекомендовать тебе травяной чай, — чуть не забыла Оля, стараясь говорить громче. Вообще-то она разве что не кричала. — Я обязательно закажу себе в номер чайничек.
Шепнула «спасибо», чмокнула Антона в щеку и захлопнула дверь прямо перед его носом. Привалилась к двери и тяжело задышала. Услышал или не услышал?
Час провалялась в ванной, а после, обнаружив на столике чайник, безжалостно вылила чай в унитаз.
Всю ночь боролась со сном, таращась в темноту комнаты, и только под утро уснула, когда поняла, что никакого Аверина она сегодня не дождется.
***— Так ты расскажешь, как вы познакомились с Голубых? — Оля положила подбородок на сложенные домиком ладошки и поставила локти на стол.
Давид склонил голову на бок, как будто выжидая, затем внезапно сгреб ее руки широкой ладонью и поднес к губам. Она смущенно огляделась по сторонам.
— Когда ты так хлопаешь глазками, я готов рассказать тебе даже то, чего не знаю, моя прекрасная Ольгерта, — несмотря на серьезное выражение лица, его глаза искрились смехом.
— Давид, тут люди… — Оля снова оглянулась, но редким посетителям было совершенно безразлично, чем занята пара по соседству.
— Оля, — Давид накрыл ее тонкие кисти второй ладонью, — когда ты привыкнешь к мысли, что ты моя девушка, тебя перестанет беспокоить, что подумают люди.
