Скорее, она бы удивилась, если бы они не пришли.
Аверин со своей спутницей заняли столик неподалеку, и только когда они расселись, Ольга поняла, чем был обусловлен такой стратегический выбор. Костя посадил Диану спиной, а сам занял место лицом к лицу с ней.
Как назло, Давид сидел в торце стола, Антон напротив него, так что даже прикрыться некем. Значит, придется выдержать бой. В том, что он будет ожесточенным, сомнений не было. Сомнения были, что она выйдет из него победительницей.
***"
"Не смотреть на него не получалось.
Оля пыталась шутить, начала рассказывать какую-то историю, и в итоге забыла, какую. Смеялась, и самой себе смех казался поддельным, а веселье — наигранным.
Она старалась изо всех сил, но что бы ни говорила, как бы ни усаживалась, под прицельным взглядом было неловко и неуютно. Каждый раз она на него словно натыкалась, хотя сложно было сказать, почему.
Сейчас Аверин не испепелял, не прожигал, не сверлил взглядом. Он просто смотрел. Сидел, откинувшись на спинку, со сложенными на столе руками, и смотрел.
Прямо на нее. Не прячась и не отводя глаз. И кофе пил. Чашку за чашкой.
Больше не стал ничего заказывать. Официант несколько раз подходил, Диана что-то говорила, переспрашивала, время от времени прикасаясь к его руке. Но он лишь качал головой и снова смотрел на Ольгу.
Забавно, она даже могла озвучить эту пантомиму при желании, настолько все было очевидно. Официант принес очередную чашку кофе, Диана в открытую взглянула на Ольгу, и в этом взгляде явно была видна неприкрытая враждебность.
Настроение упало до нулевой отметки и грозилось уйти в минус. Ну зачем они пришли в этот ресторан при отеле? Мало в Мюнхене ресторанов?
Сейчас Оля предпочла бы самый простой бар или кафешку, только чтобы расслабиться и не видеть перед собой Аверина. Хоть бери салфетку и иди ему на глаза повязывай.
Возникшая в голове визуализация сценки — как она подходит к Косте и надевает повязку из салфетки, — ненадолго отвлекла. И развлекла.
При этом воображаемая Диана возмущалась, вопила и норовила вцепиться ей в волосы.
— Чему вы улыбаетесь, Оленька? — вернул в реальность низкий, глубокий голос Давида. — Расскажите, мне очень нравится вас слушать.
— Да так, — рассеянно ответила и повернулась к Данилевскому. Вот же загадка какая, тоже черные глаза, а почему тогда его взгляд так не будоражит?
— Давид, ты уверен, что уместно будет, если мы останемся в этом отеле? — вновь спросил Антон.
