— Спасибо. Я буду знать. Но научиться мне все равно надо.
Глава 20
Возвращаясь к себе, Оля обратила внимание, что двери номера напротив приоткрыты, и оттуда пробивается полоска света.
Сама не поняла, почему придала такое значение этому малозначительному факту. Ну открыты, и что? Может, там горничная убирает. Да мало ли причин?
И прямо на ее глазах свет погас, и дверь захлопнулась. Изнутри. Зачем горничной выключать свет и запираться в номере? Если бы сначала закрылась дверь, это было бы логично, но прийти в номер и сидеть в темноте?
Вошла к себе, первым делом включила свет, взяла с полки сапог и, держа его наперевес, осмотрела санузел, а затем комнату.
Даже под кровать заглянула. И в шкаф.
Убедившись, что Аверин нигде не прячется, вернула сапог на полку и отправилась в душ. Спала беспокойно — завтра начиналась стажировка, и, несмотря на то что Оля была уверена в себе как практикующий хирург, изнутри все равно холодил неприятный холодок.
Утром, выйдя в коридор, снова обратила внимание на соседний номер.
Ничего особенного не заметила, зато заметила быстро удаляющуюся по коридору фигуру. Аверин? Или он уже ей просто мерещится?
У отеля их ждала машина клиники. Давида не было, он приехал позже. И это обрадовало Олю — не хотелось демонстрировать перед будущими коллегами тесные отношения с владельцем клиники. Судя по расслабившемуся лицу Антона, его это тоже волновало.
Основная проблема, которая возникла у них у обоих, касалась знания языка. Голубых шпрехал поживее Оли, но тоже часто подтормаживал.
Утешало лишь то, что обязательные ускоренные курсы немецкого языка начинались прямо сегодня.
Данилевский приехал в клинику к двенадцати, поздоровался подчеркнуто уважительно, но с некоторой долей официоза. Антон назвал это субординацией, Оле же было не принципиально. А вот ужинать он их забрал из офисного центра, где проходили занятия по немецкому языку.
— Давид, давай махнемся на твою коляску, — предложил Антон, упав на диван за ресторанным столиком, — я тоже такую хочу, чтобы везде ездить.
Ноги гудят, спина колом стоит. А я же не мальчик!
Данилевский только смеялся и все время держал Олю за руку.
Когда вернулись в отель, они с Голубых еле волочили ноги, один Давид посмеивался. Оля попрощалась и ушла к себе, но подойдя к двери, заметила, как у порога противоположного номера сверкнула искорка.
Посмотрела по сторонам и быстро подняла сверкающий предмет.
Запонка. Мужская, естественно.
