Ты когда меня начнешь слушать?
— Слышь, мужик, отпусти ее, — Антон схватил его за локти, но Костя умело извернулся, не выпуская Олю из рук.
— Сели оба, — указал он на кресла, а Оля с любопытством вытянула шею, разглядывая смятую постель. Он здесь спит? А как же Диана?..
— Аверин, — тихонько спросила, — ты что, тут живешь?
— Все-таки, Аверин! — сплюнул Голубых.
— Ой, простите, — язвительно спохватилась Оля, — сеньор Моралес! Надеюсь, Хуан?
— Хорхе, — смерил ее снисходительным взглядом Аверин, — Хорхе Моралес.
— Моралес! — деланно засмеялась Оля.
— Ты бы постеснялся людей, Аверин!
Но он ни капли не смутился.
— Это мое официальное имя, могу показать паспорт.
— Сам рисовал? — хмыкнула Оля. Аверин понятливо ухмыльнулся в ответ.
— Сам, не сам, а это имя наделало немало шороху с полгода назад.
— В Испании?
— В Мексике.
— Я не понял, — прервал их беседу Голубых, тяжело дыша, — почему мы должны улетать? Оля? — он вперился взглядом в Ольгу.
— А это ты у Фармацевта спроси, — снов взяла она язвительный тон.
— Фармацевт? — выгнул бровь сеньор Моралес, а Оля совершенно некстати подумала, что имя Хорхе ему идет больше, чем Костя. И фамилия тоже. Такая вот внешность у него… жгучая!
— Фильм такой был, «Парфюмер», — ответила она. — А ты — Фармацевт. Зачем всякую фигню мне в чай подсыпал?
— Не фильм, а книга, — Костя прошелся от стены к стене, потирая уголки глаз, — и не подсыпал, а подливал.
— Ах ты ж… — замахнулся Антон.
— Угомонись, Яйцерезка, — поморщился Аверин, — и сядь, не мельтеши.
Мне телефон твой на предмет прослушки проверить надо было, Оля. И номер. Твой, кстати, тоже, — посмотрел на сердитого Антона. — Еще раз повторяю, уезжайте отсюда. Скоро здесь может быть очень горячо.
— О чем ты? — наконец послушался его Антон и сел в кресло, но Оля подозревала, что его просто не держит на ногах выпитое пиво.
— О Данилевском. То, что происходит вокруг него, мне совсем не нравится. И то, во что он ввязался, тоже. И я не хочу, чтобы вы — оба! — оказались в этом замешаны.
— Да ты можешь объяснить, в чем дело? — вспылила Ольга.
— Рукопись, — Аверин уперся обеими руками в подлокотник ее кресла, и на нее опасно пахнуло его парфюмом. Мужественным и в то же время агрессивным… — Ты помнишь ее, Оля?
Она сначала закивала, потом спохватилась и замотала головой. Чертов парфюм…
— Я брал ее с собой, когда мы приезжали с Ямпольским в его замок. Мне настоятельно рекомендовали ее передать, а это оказалась не просто рукопись, — Костя выдержал паузу.
