МОЯ. Не отдам! (СИ)

Как не поощрить такую умницу с мокрой, возбужденной щелочкой?

— Я не… Не… Мокрая.

— Раскрой глаза и посмотри, какой беспредел ты устроила на моих светлых брюках. Посмотри!

Власти в его голосе сложно сопротивляться. Ко всему прочему, внутри меня живет противоречивое желание доказать Дану, что он не прав.

Он не прав: я не мокрая, я не возбужденная.

Секс — это отвратительно, и никто меня в этом не переубедит.

Но когда под нажимом пальцев Дана, немного опустивших мое лицо вниз, я распахиваю на миг глаза, то вижу темную дорожку влаги на песчаных льняных брюках мужчины.

— Твои следы. Твои мокрые, скользкие следы, Белка.

— Наверное, я чуть-чуть описалась, — возражаю глупо и лицо горит еще сильнее от стыда.

— Твое упрямство достойно того, чтобы им занялись хорошенько. Плотно.

Его губы касаются моего уха, а руки скользят вверх по голым бедрам, слегка дергая меня за майку.

— Ты привлекала мое внимание. Как ни что другое в последнее время.

— И что это значит?

— Не отпущу, пока не получу все.

— Все?

— Все, что хочу.

— И что же это?

Дан улыбается жутко. Это больше похоже на кровожадный оскал зверя, который решил, что будет осаждать свою добычу. Но после его ухмылки у меня между ног становится влажно и жарко.

— Каждый твой сантиметр, — хрипло шепчет он. — Каждый сантиметр твоего тела будет дрожать от наслаждения.

Твердые мужские губы касаются моего уха, я с трудом заставляю меня сдержать стон.

Мы так близко. Я чувствую его запах. Он пахнет свежо и пряно, мощно и в то же время тонко. Будоражит обоняние мускусными нотками разгоряченной кожи.

— А если я откажусь?

— Это ничего не изменит.

Он сообщает это спокойным, уверенным голосом, и мы оба знаем, понимаем, что будет именно так.

Есть в нем какая-то уверенность и несокрушимость. Его слово — камень. Его слово — действие.

— У меня все болит. Болит после вчерашнего, — решаю еще немного схитрить.

— Тело болит?

Его большие ладони прогуливаются по всему моему телу. Он гладит спину, талию, спускается к заднице, сжимая ее, потом скользит ладонями вверх и стискивает грудь, накрыв ладонями с двух сторон.

Большие пальцы Дана поглаживают затвердевшие соски по кругу, неспешно.

Между бедер все сводит от потребности, чтобы это продолжилось и прекратилось, снова продолжилось, и снова прекратилось.

Сумасшествие какое-то!

— Да, ты напряжена.