МОЯ. Не отдам! (СИ)

Медленно сменяю курс движения, подталкивая Белочку в сторону больших кресел возле камина. Она немного спотыкается, потому что двигаться приходится спиной вперед, и кусает меня за губу.

Контакт ртов размыкается. Белочка мигом отводит рот от моего, отклоняется назад настолько, насколько позволяет тесный контак тел и смотрит с удивлением.

Глаза большие, зрачки расширенные, сердечко в груди бахает ускоренно.

— Что ты делаешь?

— Хвалю за организацию ужина и гарантирую его правильное окончание.

— Это какое же? — сощуривается.

— Сама понимаешь!

Грубовато прижимаю ее к себе, чтобы ощутила мой каменный стояк.

Ощущает.

Реснички вниз дергаются, трепещат. Дыхание становится поверхностным и еще более частым.

— Я же тебе не нравлюсь. И со мной хуже, чем со шлюхой, — толкает в грудь.

Я не отпускаю."

"— Дан, будь последовательным. Ты же мужчина, в конце концов. У нас был уговор?

Что-то я медленно начинаю соображать.

Какой уговор, когда член стоит и полыхает?

Но что-то мы обсуждали.

— Я готовлю вкусный ужин и могу задать тебе три вопроса, на которые ты ответишь максимально честно и подробно, — стучит пальчиком по груди.

— О сексе речи не было! И потом… Глупо требовать его у той, которую считаешь хуже шлюхи. И я, если снова допущу это, только подтвержу твои слова, а я… Я себя хуже шлюхи не считаю и унижать себя не хочу. Ко всему прочему, ужин еще не закончен.

— Не закончен?

— Не закончен. Ты не поел десерт. Кто знает, может быть, мой десерт испортит все твои впечатления об ужине?

— Не испортит.

— Вот и проверим.

— Белка…

— Что, Дан? — смотрит с вызовом и потом отводит взгляд, разглядывая мою грудь, колышущуюся от прерывистого дыхания.

— Ничего.

Заставляю себя разжать объятия.

— Неси десерт. Пробовать буду.

Еще несколько секунд Белочка стоит так же близко ко мне, будто чего-то ждала, но потом отходит и начинает прибирать со стола.

Я сажусь возле камина, поправляя тлеющие там дровишки, подкидываю новых.

Кажется, именно в такие моменты мужики должны курить. Но я бросил, искоренил единственную дурную привычку, зависимость.

Теперь я чист и спокоен, ни от чего не завишу. От прихотей маленькой рыжей занозы, которая уже даже не целка, тем более! Жалко ей, что ли?!

— Тебе жалко? — разворачиваюсь в сторону.

Белка подпрыгивает и роняет одну из тарелок на пол, она разбивается.

— Боже, ты меня напугал! Предупреждать надо… Сначала сидишь, как истукан, а потом набрасываешься! — возмущаешься. — У тебя разгон он бездействия до скорости гепарда слишком резкий.