Я выясню причину и сразу же вернусь. Позавтракай, тебе необходимо хорошо питаться. И никаких дурных мыслей, поняла?
— Слушаюсь и повинуюсь, господин Воронцов. Вот, даже держусь за красное, — взявшись двумя пальцами за нижнюю губу, рассмеялась, глядя в его улыбающиеся глаза.
— Жаль, у меня нет пионерского галстука, ты бы смотрелась в нём очень сексуально на этих белых простынях, а губа у тебя недостаточно красная, но я обещаю — вечером исправлю недочёт. До скорого, маленькая.
Дмитрий.
— Сынок? Вы поссорились? — мать внимательно вгляделась в мое лицо, когда я в спешке запрыгнул в автомобиль и хлопнул дверцей.
— Дима? Что произошло? Ты сам на себя непохож.
— Мама, я тороплюсь, — накрываю ладонью её руку, что пробралась ко мне на плечо сквозь приоткрытое окно. — У меня проблемы в офисе.
— Настолько серьёзные, что ты сейчас выглядишь мрачнее тучи? — решительно надавила на плечо, давая понять, что настроена узнать правду сию же минуту.
— Вот когда решу их, тогда и перезвоню.
Детей береги. Асю из дома не выпускай.
— Да вы с Матвеем совсем обнаглели? Что за тайны «Мадридского двора»?
— Мам, мне пора! Не сейчас, правда, — заводя мотор, обрываю наш спор на повышенных тонах. Мать убрала руку и твёрдо заверила:
— Я тебя дождусь! Обязательно дождусь. Вот чтобы ты знал! Спать не лягу. Дожила. Не заслужила правды от собственного сына, ядрёна вошь! Ты хоть завтракал?
— Я тоже тебя люблю, мам!
Выехав со двора, тотчас набрал номер Раисы Ивановны.
— Дмитрий Александрович... — обречённо произнесла и замолчала.
— Почему Вас отстранили от должности? — потребовал ответа, крепче сжимая оплётку руля. Машина неслась по направлению к трассе.
— Я... я.., — женщина всхлипнула, тяжело задышав в трубку и, чуть помедлив, продолжила дрожащим голосом:
— Не знаю, Дмитрий. Всё произошло так неожиданно, что я до сих пор не могу опомниться... Как будто страшный сон. Утром пришла на работу, как и обычно.
Не придала значения косым взглядам воспитательниц. Подумала — встали не с той ноги. Как зашла в кабинет, так и оторопела. На моём рабочем месте сидела видная молодая дама, лет тридцати пяти. В общем, представилась Сорокиной Снежаной Викторовной — новым директором нашего детского дома. С ней присутствовали ещё двое. Один в ментовской форме. Другой — представительный такой мужчина из какой-то адвокатской конторы. Название, хоть убей, не помню.
