Слопав примерно треть порции, нерешительно спрашивает:
— Зачем ты его приготовил?
Ха. Поняла, что я, надо же.
Зачем, зачем…
Потому что сильно нервничал, пока ее ждал, надо было чем-то занять руки. Потому что это единственное блюдо из моего арсенала, которое ей нравилось, как я помню. Потому что хотел сделать что-то для нее своими руками.
Против воли хмурюсь, чеканю строго:
— Какая разница? Тебе ли не все равно?
Тут же жалею, потому что Снежана сразу замыкается.
Зачем я так резко себя с ней веду?
Заговариваю мягче:
— Снежана, я хочу, чтобы ты знала, — пока я рядом, с тобой ничего плохого не случится.
Я теперь все время буду о тебе заботиться. Только скажи мне одно… Почему ты себя так повела днем?
— Как так? — она вскидывает на меня растерянный взгляд.
— Я пришел к тебе домой с предложением, а ты меня на хрен послала, сказала, что на аборт пойдешь. Однако этим же вечером купила витамины для беременных. Где в твоих действиях логика? Зачем ты ляпнула про аборт?
— Я уже извинилась, — отвечает она сдавленно.
— Я не прошу дополнительных извинений, — качаю головой. — Просто хочу понять — зачем… Я ведь искренне замуж звал.
— Ты не замуж звал, — качает она головой. — Ты разъяснял мне, что, так и быть, согласен на мне жениться, раз я умудрилась от тебя залететь. Разницу чувствуешь?
Ха.
Ей не понравилась подача.
Уж прости, дорогая, на другую подачу я после всех твоих выкрутасов попросту не способен. Слишком мастерски ты меня бесишь.
А впрочем…"
"Никому наша война не нужна.
Ни мне, ни ей, ни тем более ребенку.
— Снежана, я вправду хочу, чтобы мы с тобой все решили по-доброму, по-хорошему, как ты и предлагала. Мы ведь с тобой теперь на всю жизнь связаны. Ты это понимаешь?
— Да. — При этом она так на меня смотрит, будто хочет довериться.
И меня пробирает от этого ее взгляда.
Она раньше всегда смотрела на меня с немым обожанием, абсолютным доверием. Казалось, я мог сказать ей что угодно, и она поверила бы. Позвать хоть на край света, и она поехала бы.
Пять лет назад она была вся моя.
Сейчас она смотрит на меня по-другому.
Это не такой взгляд, как раньше, но это его подобие.
У меня во рту мгновенно пересыхает. Все, чего хочу, — хоть какого-то контакта с ней.
Понять не успеваю, как придвигаюсь ближе, кладу руку ей на плечи.
— Барсег… — она тут же пугается. — Что ты делаешь?
Да, мне, наверное, стоило бы держать от нее руки подальше. Что две недели назад в гостинице, что сейчас.
Но не могу.
Ни тогда, ни теперь.
