Что ты на это скажешь, брат?
— Ага, — хмыкает Барсег в микрофон и продолжает: — Только вот я нашел тату-мастера, который сделал тебе татуировку на паху месяц спустя после моей помолвки. Мастер уже дал показания следователю, назначенному по делу о совершенных тобой изнасилованиях. Ты нам с родителями наклейку показал, гондон ты штопаный!
Я впервые слышу оскорбление от Барсега.
Этот баран все детство за мной ходил, с обожанием смотрел, во взрослой жизни всегда с уважением разговаривал. Разница в возрасте, как говорится, обязывает.
К тому же я отбил у него охоту на меня рамсить еще в раннем детстве. И тут «гондон штопаный»… Я! Совсем охренел.
Но царапнуло слух даже не это.
А обвинение в изнасилованиях — множественное число. Какого хрена?
Я понимаю, сейчас спасти лицо мне может помочь только хороший понт.
Делаю покерфейс и отвечаю на выдвинутые обвинения:
— О каких изнасилованиях ты говоришь? У нас с ней всего один раз было. Любой в моем клубе докажет, что добровольно… Могу предоставить в доказательство видео.
Да, я ее имел, и да, это было до-бро-воль-но! А если девка говорит другое, так это она, по-русски говоря, пиздит, чтобы как-то оправдать свою шалавистую натуру!
С этими словами я поворачиваюсь в сторону Снежаны, которая стоит поодаль и буравит меня ненавидящим взглядом.
— Подонок! — кричит она. — Сколько ты меня мучил, чтобы снять то проклятое видео. Гореть тебе в аду!
— Она врет! — говорю во всеуслышание.
— Закрой свой грязный рот, — рявкает со сцены Барсег. — Снежана — не единственная твоя жертва.
Это ведь твоя схема, брат. Берешь молодую девчонку, запугиваешь, насилуешь, снимаешь на видео, как ей типа нравится. А потом шантажируешь, заставляешь молчать. Вот только не все молчат, правда?
— Где доказательства? Вшивое видео, что ты продемонстрировал? — хмыкаю зло.
— Доказательство — показания жертв, — чеканит Барсег. — Света Клинова, Анжела Милова, Стася Абрамова… Их до хрена, Ваган!
Пока Барсег говорит, вперед неожиданно выступает мой будущий тесть, Вахтанг Артурович Повеян.
Он — огромный пятидесятилетний мужик с лицом убийцы. Я сильно сочувствую всем, кто когда-либо вставал у него на пути. Знаю, он в девяностые что только ни делал. Поговаривают, что и глотки резал. Теперь-то бизнесмен, а раньше…
Даже мне, обладателю приличного роста и совсем не хилого телосложения, делается страшно от его рыка.
— Закрой свой рот, мальчишка! — орет Вахтанг Артурович на Барсега. — Ты чушь несешь, брата родного позоришь.
