Моя несносная девчонка

— Подождешь в машине или здесь? — деловито произнес он, сжимая ладонью мое плечо.

— На улице, — тихо сказала, кивая и начиная движение, так и не оглядываясь. Не хотела видеть ее. Да и зачем? Ей точно не нужно. Да и мне. Уже нет. Это же надо, ни с кем никогда такой щепетильной и заботливой не была, лишь к ней, и такое скотское отношение. Мать не то что не оценила, наплевала на меня. Надоело. Притом так, что поперек горла встало. Никогда бы не подумала, что так смогу, но у каждого человека есть свой передел.

Мой наступил.

Дверь у нас закрывалась со скрипом, поэтому я точно знала, что мать стоит в проеме. Еще бы… она в нетерпении ждала, когда подпишут ее бумаги.

Пусть… лишь бы меня не трогала. Только раздражал тот факт, что ведь сама прибежит, когда останется на улице без копейки.

Оказывается, я решила идти по лестнице. Тихо спускалась, стараясь отрешиться от всего. В этом катастрофически нуждалась.

Спустилась и села на лавочку. Не знаю, сколько так сидела, словно парализовало. Очнулась, когда почувствовала прикосновение пальцев к лицу.

Подняла голову и увидела голубые глаза Орлова. Он улыбнулся и произнес:

— Поедем или пройдемся?

— Лучше поедем… — сказала, не желая здесь оставаться. Только когда до машины дошли, вспомнила, что я ничего не подписывала. Остановилась и спросила: — Что от меня требуется?

— Настя, если понадобиться твоя помощь, я скажу.

Задумалась, анализируя его слова. Села в машину и не находила себе места. Хотелось задать кучу вопросов, но переживала.

— Как… она?

— Нормально, — сказал сухо, давая понять, что лучше не спрашивать.

Отрешенно пялилась в окно, пока не поняла, что остановились. Осмотрелась и увидела, что мы приехали на набережную.

— Предлагаю прогуляться по набережной, а потом зайти в ресторанчик. Как раз по пути

— Прогуляться? Хорошо…

— Тогда… вперед.

Через час вглядывалась в волны, дрожа от пронизывающего ветра. У воды всегда так, тем более пошел дождь.

И правильно все. Не хотела я, чтобы они эту ложь про бабушку везде раскидывали. Пусть никому кроме меня неважно, но я не могла позволить этому случиться. Она не заслужила. Чуткая, добрая женщина. Правда… познакомилась я с ней потом… и знала ее совсем чуть-чуть. Отец не говорил ей, как и мне по своей причине. Как-то раз сидела я на скамейке и ела чебурек, купленный на рынке, и вдруг услышала свое имя.