Моя невыносимая

Морщусь от горького привкуса и выдыхаю: — Теперь давай все по порядку. Какой у тебя срок?

— Четырнадцатая неделя, — поджимает губы.

— Хм, а по тебе и не скажешь, — окидываю ее взглядом — худенькая, как статуэточка. Даже намека на живот нет. — Про контрацептивы спрашивать не буду, сама все знаешь. Но у меня есть вопрос. Ты, как будущий врач, да еще и в придачу с мамой гинекологом, не могла не знать, что залетела. Почему медикаментозный аборт не сделала?

— Понимаешь, я его очень любила. Может даже и до сих пор люблю.

Добивать нравоучениями бедную девочку нет никакого желания. Всем нам было девятнадцать лет и все мы совершали свои ошибки.

— Согласна, — сочувствующе киваю. — Я так понимаю, матери пока не говорила?

— Нет, — отрицательно вертит головой.

— И правильно. С ее то характером, ей лучше после рождения о ребенке рассказать, — молчу о том, что будь на ее месте, я бы ее матери рассказала после того, как этот ребенок в первый класс пойдет.

У моей сестры характер Адольфа Виссарионовича. Гестапо! Женщина стальной закалки. Она своих детей с детства дрессировала и держала в ежовых рукавицах. При этом непонятно откуда у Кати настолько мягкий и покладистый характер. Она всегда была доброй и очень нежной девочкой. Полая противоположность ее родительницы.

— Тебе ведь еще несколько лет учиться?

— Да. И я не знаю, как я с ребенком буду все успевать. Наверное, придется академотпуск взять.

— Разберемся. Сейчас главное здорового ребенка родить. А потом няню хорошую ему найдем. И будешь себе спокойно учиться.

— Спасибо! — Тянется через стойку и благодарно обнимает меня за шею.

— Не за что, — отвечаю и целую ее в макушку. Как бы там ни было, она для меня еще такой ребенок. — Так, кто же все-таки отец?

— Я с ним в клубе одном ночном познакомилась, — вздыхает она. — Он там управляющим директором работает. Мы с ним встречаться начали. Ну, а потом, я поняла, что залетела.

— Ему сообщила, о… — киваю на живот.

— Да. Сообщила. Он сказал, что у него строгая семья. И отец настаивает на женитьбе с девушкой его веры.

— Он что, мусульманин?

— Угу, — кивает.

Твою ж мать! Вот сволочь! Как сексом с православной заниматься, так ему религия не мешала! Все они козлы и гады. И не важно, какое у них вероисповедания.

— Значит так. Дурака этого, к черту! С сестрой я сама поговорю. Все ей объясню.