Моя (не)зависимость

Была только Леся, мой дерзкий Лисенок, но настолько любимый, что порой становилось страшно от мысли, что с ней может приключиться беда. Я точно знал: без нее и часа не протяну. Привык, что она всегда со мной.

И сейчас, не видел несколько часов, а уже задыхался.

Пока Кира болтала с дядюшкой о том, как прошел утренник, мы уже подъехали к больнице. Припарковал тачку, помог дочери расстегнуть ремни и выйти из салона."

"Перехватил мобильник, взглянул на экран. Сема кривлялся и корчил смешные рожи, веселя Киру.

– Все, мы на месте, брат! – вмешался я в их содержательную беседу.

– Давай, я тоже! Скоро увидимся! – пообещал друг и сбросил вызов.

Нас с дочкой впустили без разговоров, только пришлось оставить верхнюю одежду у Кости в кабинете. Кира еще не видела брата, и я пообещал, что на этот раз возьму ее с собой, пока бабушка Нона не приехала.

Кира вела себя превосходно, здоровалась с каждой медсестрой и врачом, улыбалась пациентам, кивала охранникам. Кажется, своей задорной и открытой улыбкой дочка могла покорить любое, даже самое черствое сердце.

Леся уже ждала нас. Алексей после кормления сыто посапывал на ее руках.

– Какой он маленький! – зашептала Кира.

Леся тихонько рассмеялась, поцеловала дочку, передала сына мне. Я думал, что уже успел забыть, как держать новорожденных детей. Но нет, стоило увидеть сына, как все тут же вспомнилось. Да и Лешка был довольно крупным, в отличие от Киры.

Глядя на спящего сына, невольно вспомнились те моменты, когда мы с Лесей еще не были женаты.

Сейчас это счастье стало иным. Более цельным, крепким, в нем теперь помещались наши дети. Дочь и сын.

Осторожно переложил парня в колыбель. Кира уже устроилась рядом с Лесей на кровати, тараторила о том, как все прошло, как она читала стих без запинки, как надевала красивое платье, как я заплетал ей косы и крепил яркие заколки. Словом, за пару минут выложила все события.

А я присел на стул, придвинув тот ближе к кровати. Перехватил ладонь любимой, сжал в своих руках.

Ладошка была прохладной, нежной. Я знал каждую линию на ней, каждую родинку.

– Ты счастлив? – тихо спросила Леся в промежутках между болтовней дочери.

Я молчал. Много говорить я по-прежнему не научился, но Леся любила меня и вот таким, молчуном. Главное, что не сомневалась во мне, была уверена. И я читал эту уверенность в ее взгляде.

Кивнул.