Моя (не)зависимость

Но ведь и я не трусиха! Я дочь своего отца! И воспитана не убегать от проблем и не прятаться за чужой спиной. Пусть даже эта спина и принадлежит моему мужчине.

– Не нужно уши! – ответила я, оставила цветы прямо у ног, на полу и поднырнула под локоть Кира, а потом и вовсе обняла его рукой за талию.

От Кира пахло горьким ветром и сладкой свободой. И улыбка непроизвольно появилась на моем лице.

Крестный смотрел на меня, словно изучал и пытался прочесть мысли.

Вздохнул, взъерошил огромной ладонью волосы на затылке.

Мы все понимали, что означает наше решение, и чем оно грозит нам всем. Велика вероятность, что папа не поймет. Возможно, вступит в открытый конфликт с самим Киром, сочтет предательством. Ведь отец знает, что именно этот мальчишка присматривал за мной лучше, чем кто-либо другой.

Но я все же надеялась, что папа ничего не сделает Киру. Ведь Гром дорог мне.

– На ужин останусь, – заявил крестный, отвернулся от нашей сладкой парочки и отправился в ванную мыть руки. Но мы с Киром разобрали его ворчание: – Тоже мне, молодежь.

Нашел же квартиру, нормальную, просторную. Нет, же. Сам все переиграл! Выбрал себе клетушку какую-то. У Трезора конура и то больше.

Дядя Слава ворчал, Кир тихонько посмеивался, обнимая меня руками, а я забралась под его куртку ладонями. Кажется, даже дышать стало вдруг легче.

– Знакомая футболка, – пробормотал Кирилл, когда его отец вышел из ванной.

– Этого не может быть! – притворно удивилась я.

Глава 14

Лисенок спала. Сонная, с припухшими от поцелуев губами, она казалась еще более хрупкой и беззащитной.

Хотелось спрятать девчонку от всего мира. Заслонить собой. Уберечь.

Я уже и не помнил моментов, когда не любил ее. Кажется, Алексия всегда находилась рядом. Но сейчас все было иначе.

Я разрушил невидимую стену, за которой прятал свои чувства. Сейчас можно было все. Прикасаться. Обнимать. Дышать запахом ее волос. Целовать.

Леся во сне вздохнула, пошевелилась, устроилась удобнее и вновь затихла.

Я вглядывался в ее личико, рассматривал тонкие, хрупкие пальцы, неподвижно замершие на моем животе.

По коже разливалось тепло, а перед глазами все еще стояла картинка: Леська, охваченная страстью, в моих руках, на мне, подо мной.

Воспоминания заставили тело ожить. Наверное, даже через сотню лет я буду так же реагировать на Лисенка. Она прочно обосновалась в моем сердце, проросла под кожу.

Зарылся пальцами в длинные волосы. Старался не шевелиться, но непослушный и неугомонный приятель все решил за меня.