Моя (не)зависимость

Понимал, что нужно бы разжать пальцы, потому что вцепился своими ручищами в хрупкие плечи со всей дури. А не мог. Просто не мог шевелиться.

И тихий, вкрадчивый, с легкой хрипотцой шепот на ухо смел остатки моей выдержки:

– А я тебя люблю…

У меня не оказалось сил, даже чтобы ответить. Рвано выдохнул, зарылся всей физиономией в любимую макушку.

– Лисенок… – пробормотал, когда смог ворочать языком, Леся рассмеялась.

– Точно понравилось? – смутившись еще больше, шепнула она.

У меня не было ни единого цензурного слова на уме.

Выдохнул протяжно, со стоном, перехватил Леську за затылок. Позавидовал Семену, который всегда и при любых обстоятельствах мог говорить без остановки. А у меня – ступор.

И перед глазами все еще стоит картинка, как моя страстная девчонка с любопытством и дикой страстью изучает мое тело. И не только руками. Это был Рай, не иначе.

– Леся! – попытался собрать мысли, но тщетно, и просто выдохнул в нежные губы: – Я так тебя люблю! Ты даже не представляешь, как сильно.

В ответ Алексия обняла меня руками. Прильнула так, что, кажется, готова была остаться рядом со мной на вечность. А ведь и я готов. Давно все решил и не скрывал ни от кого.

Что ж, тянуть больше нельзя. Да и не хочется. Хочется, чтобы не только Леська знала, насколько у нас с ней все серьезно, но и весь мир.

– Это навсегда, Лесь, понимаешь? – выдохнул я. – Я бы многое отдал, чтобы ты смогла прочесть мои мысли, солнышко. Потому что говорить я ни хрена не умею.

Леська звонко рассмеялась. И так легко стало на душе, безоблачно. Потому что в моих руках, здесь, со мной, любящая и любимая женщина.

Умудрился дотянуться до джинсов, валявшихся на полу рядом с кроватью. В город я мотался не только по поручению крестного, но и по своим делам. Да, пришлось потратить немного больше времени, чем я планировал. Но зато нашел именно то, что понравится Лесе.

– Знаешь, я еще в детстве решил, что мы поженимся, – хмыкнул я, а Леся рассмеялась еще громче.

– Ну ты и самоуверенный тип! – хохотала она.

– Да, такой, – кивнул я, лег обратно, на подушку, а Лесю притянул к себе. В ее глазах можно было утонуть, столько всего в них сейчас плескалось. И понял, что улыбаюсь, точно последний идиот. – У меня туго с романтикой. Но я точно знаю, что ты – моя единственная, Леська. И никому я тебя не отдам.

– Обещаешь? – улыбалась Лисенок.

– Угрожаю, – усмехнулся я.

Разжал ладонь, в которой лежало кольцо в ярко-красной коробочке.