Моя незнакомая жизнь

Каким бы прожженным негодяем ни был человек, упоминание о женских прокладках всегда выбивает его из равновесия. Уж не знаю почему. Но это работает только с неженатыми, а мой фигурант явно не женат. Только и не спрашивайте, откуда я знаю. Знаю, и все.

– Вас отведут в туалет.

– Я что, под арестом, чтобы меня водили?

– Такие правила.

– Тогда идем.

– Я позову…

– Нет, пошли вместе. С вами я, по крайней мере, уже немного знакома, и такие интимные вещи, как про-кладки…

– Туалет в конце коридора. У вас десять минут."

"Я шагаю к двери и надеюсь, что мужик не видит моей ухмылки.

Однако я засиделась в его кабинете. Вся эта комедия мне порядком надоела, а потому мне надо позвонить. Вообще-то у нас отобрали сотовые, но у меня есть еще один, номер которого известен только моему сыну и Натке, но сами они на него никогда не звонят. Это моя экстренная связь. Когда я поняла, что нас собираются затолкать в машину и отвезти в участок для дачи показаний, как было заявлено, то припрятала мобильник, а баба, которая перетряхивала мои вещи, трубку не нашла.

– Натка, это я.

– Рита, куда ты пропала?!

– Не кричи, а слушай…

Натка всегда умела быстро соображать. Она все устроит как надо. Потому что мне уже невмоготу здесь сидеть, я голодная, как волк… нет, как стая волков, и мне осточертела эта больная история. Мне надо работать и зарабатывать деньги, а не по полициям ходить.

– Ну, вот видите, а вы нервничали!

Мужик в кабинете, когда я возвращаюсь, смотрит на меня так, словно решает – пристрелить свидетельницу сразу, «при попытке к бегству» или «за нападение на сотрудника при исполнении», или просто переломать все кости, а уж потом пристрелить.

Лично мне оба варианта не нравятся, а ему явно кажутся привлекательными. Его большие зеленые глаза полны такой ненависти, что она просто по коже ползет. Прямо глаза бешеной собаки. Значит, это злой следователь. А когда придет добрый? Или, может, это как раз и есть добрый, а злой сейчас ворвется в кабинет и сразу выбьет мне все зубы? Здесь можно ожидать чего угодно.

Молчание, однако, затягивается. Мы смотрим друг на друга, и ярость постепенно исчезает из взгляда моего визави. Мужик поднимается, включает чайник, достает две чашки, пакетики с заваркой и сахар в банке из-под кофе. Шелестит пакетом, выкладывает на тарелку несколько огромных бутербродов и объявляет:

– Сейчас будем чай пить.

У него что, приступ сумасшествия? Или решил сменить тактику? Так со мной это без толку.

– Сколько вам сахара?

– Четыре… нет, пять ложек.