Моя незнакомая жизнь

Он поднимает на меня измученный взгляд, а мне ужасно неприятно, что была вынуждена все это ему сказать. И я не хочу смотреть на Игоря, потому что совсем не планировала демонстрировать ему душевный стриптиз. Теперь неизвестно, как тот будет ко мне относиться, а его отношение мне отчего-то не безразлично.

– Ты права. – Рустам говорит словно через силу. – Совершенно права. Я никогда не смотрел на это под таким углом. Вернее, думал, что ты выше всяких предрассудков, а ты…

– А я обычная женщина, понимаешь? И моя философия насчет брака и продолжения рода простая и первобытная: мать должна заботиться о ребенке, о его психологическом комфорте в том числе.

Когда я заметила, что Лукаш плохо влияет на настроение моего сына, муж вылетел из нашей жизни, как пробка. И я так же поступлю со всеми и всем, что угрожает моему ребенку – его благосостоянию, настроению, здоровью, без разницы. Видишь, вот и вся философия, просто, как ножка стула.

– Я заметил.

– Не надо иронии.

– Извините, что вынужден вмешаться… – Игорь снова поджигает конфорку под чайником.

 – Давайте ваши проблемы отложим до лучших времен? Мне надо на службу, а я до сих пор не услышал ничего полезного.

Слава богам, Панков не сердится. Очень неприятно, что Игорь стал невольным свидетелем этого разговора – запоздалого, ненужного и несвоевременного, но случилось то, что случилось. И он, похоже, не сердится. Или ему безразлично? Тогда это не слишком хорошо… не знаю, почему. Что-то я совсем запуталась.

– Рустам, давай еще ближе к теме.

– Да, конечно.

 – Гитарист смотрит, как за окном падает снег. Конца зиме что-то не видать… – Я понимаю, вы правы, а я не прав.

– Прекрати ныть.

– Я не ною, а констатирую факт. Думал, что чего-то достиг, а сейчас понял: остался там, где и был.

– Литовченко, Рустик! Давай нам о Литовченко расскажи!"

"– Рита… Ладно, ты опять права. – Он старательно избегает моего взгляда. – Дело в той записной книжке, понимаешь? Когда Витька нашел ее у тебя, то словно спятил. Сидел над ней ночами, листал страницы, искал систему.

Было много записей с датами, описанием грузов, количеством людей, а еще заметки личного характера – и по-русски, и по-немецки. Человек, которому принадлежал блокнот, был абсолютно безжалостный и методичный.

– Рустик, при чем тут вообще блокнот? – перебиваю его я.

– Все просто. Я говорил вам о коллекционере, который купил у нас трофеи? Так вот, это заместитель губернатора Александр Мальцев.

– И что? К чему здесь Мальцев? – удивляется сообщению Панков.