Моя незнакомая жизнь

А этот! Высокий, самоуверенный, с презрительно-снисходительной миной на откормленной роже, в дорогом костюме, в бешено дорогих туфлях, с часами на руке, которые стоят как годовой бюджет развивающейся страны. Я понимаю в таких вещах достаточно, чтоб оценить кажущуюся простоту прикида. И возникает вопрос: ну вот откуда у тебя, соколик, такие деньги?

Ужасно длинный сегодня день…

– Не нужно никаких частных детективов, – повторяет вошедший. – Это дело полиции, никто вам не позволит вмешиваться в следствие. И вообще, господин Коломийцев, вам нечего здесь делать.

– Ну, это уже не вам решать. – Андрей поднимается навстречу, загораживая меня. – Вы прекрасно знаете, господин Гайдей, что моя клиентка имеет право на присутст-вие адвоката. Так что давайте не будем перетягивать канат, а сразу примемся за дело, весьма неприятное и темное, как вы и сами видите.

Мужчины яростно пронзают друг друга взглядами, но я в любом случае ставлю на Андрея. Хотя супруг Натки на первый взгляд не кажется слишком грозным – сложно производить впечатление, если ты ростом метр шестьдесят пять сантиметров.

Но в данном случае внешность обманчива, как обманчива, например, милая внешность ядовитой тропической бабочки. Когда надо, Андрей поставит на место любого наглеца, он умный и твердый, как кремень, а его репутация несокрушима, как Монблан. Так что пижон в дорогом костюме первым отводит глаза, потому что отлично знает: в плоскости закона с адвокатом Коломийцевым лучше не вступать в антагонизм.

– Ладно, – роняет он.

(Я знала, что Андрей победит, знала!)

Неприятный тип садится в кресло и смотрит на меня так, словно я – пятно на его костюме, только что им замеченное.

– Я – старший следователь прокуратуры Гайдей Юрий Владимирович. Вы сейчас расскажете мне по порядку обо всем, что с вами сегодня произошло. А завтра мы встретимся в прокуратуре, и вы дадите официальные показания.

У меня паранойя или тон его насмешлив? Потом разберусь.

– Опять рассказывать? Я безумно устала. Меня семь часов продержали в полиции, где я повторила все, что знала, много раз.

А то, что случилось здесь, уместится в одно предложение: пришла со своими друзьями домой, а тут – это. Все!

– И вы не знаете, кто мог такое совершить в вашей квартире?

– Абсолютно.

– Кто еще живет с вами?

– Мой сын. Ему одиннадцать лет, сейчас он гостит у моих родителей в Суходольске, в школе карантин. Больше никто здесь не живет, и ключей ни у кого нет. По крайней мере, насколько мне известно.