Моя Нирвана

Вета бесконечно прекрасна, но переводить наши отношения на новый уровень я не хочу.

Идет время, жизнь возвращается в привычное русло, и вроде бы все хорошо, но мне как будто чего-то не хватает. Даже не чего-то, а кого-то. Мне не хватает одного конкретного человека.

Так уже бывало раньше, когда я долго ее не видел. В глубине души начинал скучать по нашим перепалкам, по ее вампирским серым глазам. По ее запаху.

Ее запах — это отдельная тема. Самая настоящая нирвана для меня.

Иногда я зависаю на рабочем месте, думая о ней.

По миллионному кругу прогоняю в памяти наш поцелуй и ее признание в любви. Сомневаюсь, было ли оно искренним. В сотый раз открываю ящик стола и достаю пакетик с ее прядью волос. Наркотический запах уже выветрился, но от осознания того, что это именно ее прядь, кожа покрывается мурашками.

В какой-то момент меня уже просто начинает ломать. Она мерещится мне в каждой встречной блондинке. Целую Виолетту, а представляю Лизу. Это самое ужасное, что только может быть. Раньше такого не было.

Никогда я раньше не представлял на месте своих девушек Лизу. Даже мыслей таких не было.

А сейчас вдруг совершенно четко осознаю: хочу ее до умопомрачения. Вообще, это очень странные чувства. Слово «любовь» в своем классическом понимании к ним вряд ли применимо. Это какой-то больной микс из одержимости, зависимости и потребности в одном конкретном человеке. В итоге все выливается в безысходность и отчаяние: когда и с этим человеком быть не можешь, и без него плохо.

Ломает. Как же меня ломает.

В конечном счете это все перерастает в агрессию. Я срываюсь на Виолетте, я срываюсь на подчиненных в клубе. Ору, бью предметы, пытаясь выместить скапливающуюся злость, но ни черта не помогает. Это все доходит до такой критической точки, что у меня остается только один путь — на ринг.

Я начинаю выступать на своих же боях без правил. Бью кому-то морды, кто-то бьет морду мне. А я с каждым ударом пытаюсь вытравить из себя больное влечение к ней. Ведь его не должно быть. Она дочь человека, который меня вырастил, который стал мне настоящим отцом.

Я не могу, не должен испытывать к ней такую тягу.

Ринг помогает. Жестокие бои без правил хорошо выпускают из меня пар и прочищают мозги. В какой-то момент мне даже начинает казаться, что я наконец-то взял себя в руки. Даже выбрасываю прядь Лизиных волос. Нефиг, как дебил, залипать на нее.

Отношения с Виолеттой трещат по швам из-за моего поведения. Ей надоело, что я постоянно психую, срываю на ней зло.