Моя Нирвана

— Нормально, — улыбаюсь. — Как ты? Как школа?"

"— Все хорошо! Закрыла четверть на все пятерки.

— Поздравляю! Решила уже, куда будешь поступать?

— Ой, — отмахивается. — Еще нет, если честно.

— Но в России учиться будешь или во Францию поедешь?

Она на секунду задумывается.

— Тоже не знаю. С одной стороны, хочется в Париж, а с другой, вроде как жить мне больше нравится в России. Во Францию я люблю на каникулы к бабушке с дедушкой ездить, а вот постоянно там жить — не знаю, не уверена.

— Понятно, — я нахожу глазами брата, который сейчас усердно делает вид, что занят разговором с бабушкой.

— Нет, — качает головой. — Первый раз слышу.

— Странно, — удивляюсь. — Это вроде не секрет.

Наташа пожимает плечами.

— Леша со мной не общается.

— Почему?

— Не знаю, — слегка хмыкает.

— Вы же с ним в одном классе учитесь.

— Да, но при этом даже не здороваемся. Иногда мне кажется, что Леша не знает о моем существовании. — Мне слышится толика грусти в ее голосе.

— Поверь, он очень даже знает о твоем существовании. — Тихо смеюсь. — Иногда парень не общается с девушкой, как раз-таки потому, что очень даже хочет с ней общаться.

— Это как? — непонимающе спрашивает. — В чем логика?

— А нет логики, Наташ. Люди вообще очень нелогичные существа. А мужчины — так особенно.

Щелкаю удивленную девчонку по носу и отхожу поздороваться с ее отцом. Сейчас я смотрю на дядю Егора другими глазами. Не как на друга отца, а как на свидетеля смерти моей биологической матери.

А процессы в моей голове уже не остановить. Он был одноклассником родителей. Значит, хорошо знает и мою биологическую мать, ведь она тоже училась с ними в одном классе. И он был на крыше вместе с мамой, когда Виктория Степанова с нее прыгала. Видел ее прыжок собственными глазами.

Снова вдруг появляется ощущение, что я все эти годы жил во лжи. Медленно оглядываю гостиную и понимаю, что почти все здесь присутствующие люди всегда знали.

Нахожу глазами Бестию. Она сидит за столом с траурным лицом. Наконец-то сняла с себя маску веселья, с которой ходила два часа, всем улыбаясь, даже Виолетте. Вертит в пальцах полупустой бокал с шампанским и чуть ли не плачет. Будто чувствуя на себе мой взгляд, медленно поднимает на меня глаза.

В них столько боли, что мне хочется умереть. В памяти снова всплывает наш поцелуй.