Моя Нирвана

Если ты думаешь, что мне нравится прятаться и оглядываться на улице по сторонам, то это не так.

Я кладу руки ей на талию и притягиваю к себе.

— Давай уедем? — шепчу ей в висок. — Пока Илья еще не нашел управляющего в новый ресторан. Будем жить в другой стране, где нас никто не знает. Только ты и я.

— Ты же сам прекрасно понимаешь, что это дурацкая идея, — говорит почти шепотом. И сейчас ее спокойные тихие слова разбивают мне сердце.

— Что нам тогда делать? — зарываюсь лицом в ее волосы и глубоко вдыхаю.

Лиза стоит в моих руках неподвижно.

И я вдруг понимаю, что она не обнимает меня в ответ, как обычно, не прижимается ко мне всем телом и не тянется за поцелуем.

— Возможно… — осторожно начинает и тут же замолкает. Я понимаю, что она хочет сказать что-то важное и пытается набраться смелости. — Возможно, нам действительно лучше расстаться.

В Лизиных словах нет ни тени эмоциональности. Она произносит их так, как будто уже давно обдумала и приняла для себя решение.

Я стою, замерев, машинально продолжая обнимать ее.

Тогда Лиза сама аккуратно снимает с себя мои руки и отходит на шаг назад.

— Прости, Миш, — говорит с дрожью. — Но я устала прятаться, бояться подвести семью или не оправдать чьих-то надежд. Это наша жизнь, и мы никому не обязаны ничего объяснять, даже если папины знакомые увидят нас целующимися на улице.

— Я никогда не подставлю так людей, которые меня вырастили и дали мне все.

Лиза пожимает плечами.

— Значит, и говорить больше не о чем.

Я все еще не верю, что она это серьезно.

Продолжаю стоять, как истукан, и смотреть на нее во все глаза.

— Лиза, ты хоть понимаешь, что сейчас сказала?

— Да. Я думала об этом весь последний месяц, — смотрит на меня открытым, ясным взглядом.

Чувствую, как начинают трястись руки.

Я думал, что мой мир рухнул, когда узнал об усыновлении? Нет. Мой мир рушится здесь и сейчас, когда Лиза абсолютно спокойно и взвешенно говорит о нашем расставании.

— Если я сейчас уйду, — начинаю не своим голосом. В горло будто стекловаты напихали.

 — То это будет настоящий конец.

Она молча смотрит на меня.

— Я не позвоню тебе завтра, — продолжаю, не дождавшись от Лизы ответа. — Я не приеду к тебе домой. Я не буду по несколько часов ждать под дверями ресторанов, пока ты навеселишься с друзьями. Ничего этого больше не будет.

Лиза несколько секунд медлит, а потом произносит:

— Я знаю, Миша.

Ее слова звучат, как судебный приговор.

Лиза больше ничего не говорит. И мне тоже сказать больше нечего.