Моя Нирвана

Во-первых, за пару месяцев без родительских глаз можно было склеить кучу девчонок и познать с ними все прелести «взрослой» жизни. А учить английский в постели с немками, испанками и итальянками оказалось намного эффективнее, чем за партой в школе.

Во-вторых, там надзор за детьми со стороны учителей и вожатых хоть и есть, но все же не очень строгий. В конечном счете, каждый предоставлен сам себе. А это значит, что можно забивать на дневные занятия английского и просто кататься на поезде по стране в компании новых друзей.

Через полтора часа входная дверь открывается, и в квартиру тут же врываются возбужденные голоса мелких. У меня от этих знакомых и таких родных интонаций аж сердце подпрыгивает. Я тороплюсь в прихоржу их встречать.

— Миша!!! — визжит сестра и набрасывается на меня. Я крепко-крепко ее обнимаю и кружу в воздухе.

Когда я ставлю Иру на землю, со спины на меня запрыгивает брат.

— Да ты потяжелел в два раза! — смеюсь я и скидываю с себя Лешку. Поворачиваюсь к нему и крепко обнимаю.

— Ты был прав насчет девчонок в этом лагере, — тихо говорит мне на ухо и смеется.

Я отхожу от брата на шаг и удивленно на него смотрю. Замечаю, что Леша за эти пару месяцев сильно вытянулся и раздался в плечах. Сейчас он почти одного роста со мной.

Я приподнимаю вверх правую бровь, на что брат мне просто подмигивает.

— Мишка, я так соскучилась, — Ирочка снова меня обнимает, чем отвлекает от немого диалога с Лешей.

Пока родители затаскивают в квартиру их чемоданы, я еще раз обнимаю Лешу с Ирой.

— Без вас было тухло, — мычу им в макушки. — Завтра же сходим куда-нибудь втроем.

Ира младше меня на семь лет, Леша — на десять. Я помню маму, когда она была беременна ими, помню, как они родились, и мы с папой забирали их с мамой из роддома. Помню их крики по ночам, которые не давали спать, помню их памперсы-пеленки-распашонки. Помню, как держал их младенцами в руках и кормил из бутылочки. Помню, как Ира однажды выплюнула соску, и она прилетела мне прямо в глаз.

— Соскучились? — папа с широкой улыбкой подходит к нашим обнимашкам и взлохмачивает волосы Ире и Леше.

— Да.

— Сильно.

Брат с сестрой отпускают меня и обнимают отца. Он, смеясь, пытается оторвать их обоих от земли, но не тут-то было.

— Какие вы оба тяжелые стали! — удивляется папа.