И ты тоже любишь меня?
Линк покивал головой со всем соглашаясь, потом взял мою руку, прижался к ней щекой и шепотом произнес:
— Ты очень хорошая, Элен!
У меня комок стоял в горле, я прижала к себе худощавое мальчишеское тело и, гладя светлые волосы дала ему несколько минут — чтобы успокоился, а потом я продолжила:
— Ты хотел бы пойти в монахи или стать служителем при храме?
От неожиданности Линк слегка оттолкнул меня, потом фыркнул и яростно затряс головой.
— Да ни за что!
— А если я тебе скажу — Линк каждый день учи молитвы и когда вырастешь пойдешь служить в храм — ты бы послушался?
Брат задумался, но похоже какие-то сомнения все еще терзали его:
— Элен, но ведь все женщины выходят замуж.
— Большинство выходят, но даже это не обязательно — я легко засмеялась. — Понимаешь, Линк, когда ты вырастешь, ты можешь стать кем угодно — моряком, военным, инженером или законником, ты выберешь ту жизнь, которая будет тебе интересна. Почему же ты думаешь, что я не хочу жить интересно?!
Опять последовала длинная пауза, а потом Линк как-то робко спросил:
— А другие женщины? Они что, все живут скучно?
— Да нет же, Линк, некоторым интересно заниматься хозяйством, но все же — не всем.
— Так ты что, никогда не выйдешь замуж?!
Я снова засмеялась:
— Как получится."
"Я не могла, да и не считала нужным объяснять Линку, что такое феминизм, равные права и прочее. Что-то он со временем поймет сам, где-то я смогу ему подсказать. Но первый раз я задумалась о том, что я не просто забочусь о его здоровье и образовании, а еще и являюсь для него примером.
Пожалуй, об этой стороне ответственности я просто не задумывалась, а зря — ведь модель своей будущей семьи брат увидит именно в нашем доме. Придется иногда говорить с Линком и на эту тему, стараясь примирить моё, безусловно — революционное для этого мира воспитание, и реальность. Вряд ли это будет легко.
В целом, расставание с кёрстом Эрнстоном не вызвало каких-либо серьезных последствий. Да, мне было неприятно и обидно, что не смотря на все наши беседы, не смотря на то, что он с интересом рассматривал мою схему вагона, удивляясь ее эргономичности, он все равно продолжал считать меня хорошенькой безмозглой куклой, годной лишь командовать горничными.
Я так же думала о том, что запросто могу остаться старой девой — большая часть мужчин этого мира будет рассуждать почти так же, как кёрст Эрнстон. Но недавно мне исполнилось всего семнадцать лет и расстраиваться по такому поводу было рановато.
