Проснулась я от какого-то странного писка и обнаружила, что камин потух, в комнате становится прохладно, а маленькая сестренка Линка сидела на подушке и хныкала. Сам же он беспробудно спал, завернувшись в одеяло.
Что делать с девочкой я представляла очень слабо, но и будить мальчишку мне было жалко, в последние дни на него и так обрушилось слишком много. Накинув платье, я подошла к своей бывшей кровати и, протянув руки, поманила малышку. Та на секунду прервалась, с подозрением посмотрела на меня, отрицательно помотала белокурой головой и, на всякий случай, отползла еще дальше к стене.
Я на секунду впала в ступор…
Что она хочет? Пить? Есть? Писать? Может быть, ей просто холодно? Не зная, что делать дальше, я решила пока, хотя бы, растопить камин. Пока раздувала подернутые серым пеплом угли, аккуратно подкладывая в очаг кусочки коры, хныканье стихло."
"Забросила в камин, на разгорающийся огонек пару поленьев и оглянулась — девочки на кровати не было. Впрочем, испугаться я не успела, сзади кто-то потянул меня за подол.
От неожиданности повернулась слишком резко и Эжен, в длинной до пола фланелевой сорочке, шлепнулась на попу. Секунду она молчала, а потом открыла рот и закричала от обиды так, что Линк проснулся мгновенно.
Я понимаю, что с его точки зрения все выглядело не слишком хорошо — кричащий ребенок, валяющийся на холодном полу, и я стоящая над ней с поднятыми руками, зажимающая уши. На самом деле жест мой был совершенно непроизволен, когда девочка закричала, то за голову я схватилась от испуга.
Линк в секунду отбросил одеяло, соскочил с кровати и с криком: «Не бей ее! Не бей!» — начал хватать меня за руки. От этого дурдома я окончательно растерялась и выскочила из комнаты.
Только идти мне было особо некуда. Постояв несколько минут в холодном коридоре, и дождавшись, когда детский плач стихнет, я несколько раз резко вдохнула-выдохнула, открыла дверь и вернулась в комнату.
Линк, в коротковатой сорочке, едва прикрывающей колени и босой, уже угомонил свою сестру и усадив, на кровати, одевал ее.
Глаза от меня он прятал. В полном молчании, я развернулась и пошла на кухню. Я, черт возьми, совершенно не представляла, что с ними делать!
Растопила плиту, поставила кипятиться чайник и маленькую кастрюльку, в которую влила молоко — надо сварить кашу. Нарезала хлеб, копченое мясо и сыр. Молоко закипело и я высыпала крупу. Дождалась пока каша забулькает, посолила, бросила ложку сахара и сдвинула кастрюлю на край плиты — пусть томится.
