Вдруг он как-то вздрогнул, поднял на меня взгляд и очень по-взрослому спросил:
— Как же мы будем здесь жить, Элен?!
В его голосе прозвучало столько боли и отчаяния, что решение я приняла мгновенно:
— Никак, Линк.
— Ты бросишь нас?!
Я удивленно хмыкнула — мальчик оказался умнее и наблюдательнее, чем я думала.
Глава 11
На вопрос Линка я не ответила ничего — мне не хотелось давать опрометчивых обещаний.
Рано утром ко мне в комнату заявилась трок Матон:
— Сколько можно валяться?! Буди своих этих… — она небрежно кивнула в сторону комнат Линка и Эжен.
— Пора вставать на утреннюю молитву.
Времени умыться она нам не дала, я даже не успела расчесаться — эта зараза стояла у нас над душой и, не обращая внимания на хныканье невыспавшейся Эжен, скрипучим голосом читала нотацию:
— Вы должны быть счастливы, что такая замечательная родственница, как кёрст Эгреж, согласилась заботиться о вас! Надеюсь, в этом благочестивом доме и ваши привычки изменятся. Здесь вы получите представление о нормах морали и приличиях! Мальчик — она нервно потерла виски — угомони свою сестрицу! От ее нытья у меня разболелась голова!
Эжен действительно хныкала, не переставая — она еще не привыкла к этой обстановке и чужим людям, возможно, малышку пугал и скрипучий голос самой трок Матон, поэтому я сочла нужным вмешаться:
— Трок Матон, девочка еще слишком маленькая.
Пусть она останется в комнате вместе с братом — не стоит ее вести на молитву.
Спокойно выслушав от трок лекцию на тему о том, что забота об Эжен — это мое дело, что молиться в этом доме должны все, потому что безбожникам уготовано место в безводных песках ада, что я прикладываю слишком мало усилий для того, чтобы понравится благодетельнице и она, трок Матон, так и думала, что толку с нас не будет.
Этот словесный поток вызвал у меня некоторое раздражение, но связываться и спорить я не стала, подхватила на руки заспанную, капризничающую малышку и сунула ей в руки последний пирожок с джемом.
Затем мы гуськом проследовали за трок Матон в небольшую комнату, где прямо на стене, как фреска было изображение местного божества и парочки святых. По углам стояли две высоких жирандоли, на пять свечей каждая. За окном комнаты было еще совсем темно, я даже не представляла сколько сейчас времени, понятно было только, что это раннее-раннее утро.
Вся домашняя прислуга уже находилась там и было их достаточно много — больше десяти человек.
