Ну, сами разберетесь. — с этими словами она исчезла за дверью. Малышка Эжен снова захныкала.
Я посмотрела на Линка и сказала:
— Мне нужно уехать по делам. Побудешь пока с сестрой?
Линк молча кивнул головой, не глядя мне в глаза. Я не слишком хорошо представляла, где удобнее и безопаснее оставить детей — здесь, или отвести в комнаты? Но пока я размышляла Линк, что-то все это время обдумывавший, посмотрел мне в глаза тоскливым взглядом побитой собаки и очень тихо спросил:
— Ты уйдешь насовсем?
Не всегда мои решения были верными, но всегда быстрыми.
И решив что-то один раз, я никогда не жалела о своем выборе. Что сделано, то сделано! Так что я ответила:
— Нет! Мы уйдем все вмести и прямо сейчас.
Несколько секунд Линк соображал, потом глаза его почему-то налились слезами, но он не заплакал, а судорожно вздохнув, упрямо сжал челюсти и яростно закивал головой.
Да, мне будет неудобно мотаться с детьми по делам, но оставлять их здесь и подвергать очередному стрессу я не стану. Ничего, справилась тогда, справлюсь и сейчас.
Я подхватила малышку Эжен на руки и скомандовала Линку:
— Пойдем!"
"Я привела его к нашим клетушкам и велела одеть Эжен. Наша с ним верхняя одежда осталась в гардеробной, но платок, в который кутали девочку, так же как и уличная ее обувь, были здесь. Сама я отправилась к себе, открыла сундук и порывшись, вынула два свертка. Один, маленький, содержал все наши деньги, во втором, чуть побольше, лежали те письма от арендаторов, что я нашла в бумагах отца. Все остальные вещи были не так уж важны.
Гардеробную никто не охранял, но на пути туда по пути нам встретилась горничная. Похоже она и донесла трок Матон о том, что «нахлебники» бездельничают. Мы уже почти оделись, когда в дверях гардеробной появилась компаньонка и возмущенным голосом начала задавать вопросы.
Состояние тихого бешенства, в котором я пребывала почти все время что мы находились в этом доме, вылилось в то, что я потеряла над собой контроль. И пусть наши весовые категории не были равны, злость придала мне силы.
Коротким, мощным толчком я прижала тетку к двери гардеробной и глядя ей в глаза, почти по-змеиному прошипела:
— Мы уходим. Будьте так любезны, прикажите спустить наш багаж вниз.
Думаю, трок Матон никогда не сталкивалась с таким видом прямой агрессии. Голос ее звучал растерянно, почти жалобно:
— А что… А куда… — наконец она собралась с мыслями — А что я скажу кёрст Эгреж?!
— Скажите, что мы не нуждаемся в ее благодеяниях.
