— Сюда несите! Вот тут коечка свободная… Бедный чаргинал! Молодой совсем.
— Мам… — начал было наш целитель.
— Тс, — осадила я его и пояснила бабуле: — Спасибо, но его надо сразу в лабораторию, иначе умрёт.
— Не умрёт. — Она вытащила блестящий нож и белозубо улыбнулась: — Кровопускание — лучшее средство от отравлений!
— Чуть позже, — оттеснила я её, протискиваясь в невысокую дверцу, из-за которой пахло зельями. — Ифа, куда его?
— На стол! И дверь запри.
Мам, не надо кровопусканий, умоляю тебя!
— Попросишь ещё, а меня нет! — донеслось из-за двери.
— Понятно, кто твой гениальный учитель, — скривилась я, пока друг раздирал на торсе Сета рубашку. Но, заметив почерневшую кожу, покачнулась от ужаса. — О нет!
— Дион, не вздумай падать в обморок, — сухо предупредил Ифа. — Мне нужна ассистентка на срочной операции, и если ты не хочешь, чтобы это была моя мама, то держись!
— Держусь, — клацая зубами, кивнула я и, вытирая слёзы, спросила: — Что делать, Ифа? Командуй!
— Кипяти воду… да магией же! Быстрее!
Я старалась отвлечь себя действиями и не думать ни о смертельной бледности Ридана, ни о жуткой ране, ни о прерывистом дыхании.
Лишь шептала:
— Если не выживешь, клянусь, я сама тебя убью! — Омывала рану зелёным раствором и, роняя слёзы, ворчала: — Сет, вот упрямый надменный министришка! И с чего ты полез меня защищать?! Сам же говорил, что не твой профиль…
— Профиль? — закричала старуха, явно подслушивая под дверью.
— Профиль у парнишки ничего! Да и задница крепкая…
— Мам, не мешай! — огрызнулся Ифа. — Иди и проверь, как там твои пациенты! — Он вытащил из бутылки пробку зубами. — Это новое зелье. — Саркастично вещая бесчувственному министру, осторожно заливал тому в рот чёрную жидкость. — И его нет в реестре… Но, тварь тебя задери, оно единственное может тебе помочь выжить, грёбаный бюрократ!
Я снова и снова промывала рану после каждого надреза целителя, грозя Ридану всеми возможными карами, если он не выживет.
Начиная от того, что запру его в ванной с Бальтазаром, и заканчивая тем, что зацелую до посинения. Ифа тоже нервничал, потому как высказывал министру всё, что думает о реестрах и чартариусах.
