Мысли часто сходятся, мы произносим синхронно некоторые слова, улыбаемся друг другу, но она упрямо больше не разрешает к себе прикасаться.
Доходим до «свечек». Она задирает голову, рассматривая, как в зеркальных окнах отражается садящееся солнце.
— Интересно, туда можно подняться, — произносит задумчиво, продолжая рассматривать здания.
— На крышу? — сразу понимаю, чего она хочет.
— Да. Представляешь, какой вид оттуда открывается, — вздыхает и переводит взгляд на меня.
— Я обещал Олегу, что мы сегодня без приключений, — напоминаю ей.
— А не надо за меня никому ничего обещать! — она складывает на груди руки, а в ее зеленых глазах смешинки. — Мы только посмотрим. Ну, пожалуйста, Макс, — упрямы жесть становится умоляющим. К сложенным на груди ладошкам добавляются порхающие ресницы. Актриса!
— Пошли, — вздыхаю.
Я на самом деле тоже хочу туда подняться. С ней. Надо выяснить один важный момент.
Узнаю у охранника, что на крыше, оказывается, есть смотровая площадка для жильцов этого комплекса.
Перевожу ему немного денег со своей карты и нас пропускают, объяснив, как подняться.
Вылезаем из люка на крышу и дыхание перехватывает. В кровь выбрасывается приличная доза адреналина, голова начинает кружиться. Высоко. Очень высоко и очень красиво. Отсюда весь город как на ладони. Можно покрутиться на триста шестьдесят градусов и все рассмотреть.
Ловлю восторг в Аниных глазах. Она подходит к высокому заграждению на краю площадки, цепляется за него руками и смотрит вниз.
— Мамочки, как же страшно красиво, — пищит девчонка.
Встаю за ней, обнимаю за талию и рывком вжимаю в себя.
— Эй! — дергается мелкая язва. — Ты офигел?!
— Тихо ты, — прижимаю еще крепче к себе, прислушиваюсь к своим ощущениям. Они очень красноречивы и быстро становятся явными не только внутри меня, но и физически. Аня замирает. — Поговорим? — наклоняюсь и выдыхаю в ухо. По ее шее тут же бегут мурашки. Она сжимается вся в нервный комочек.
— О чем?
— О нас с тобой, — разворачиваю ее лицом к себе, продолжая удерживать одной рукой за талию.
Пальцами второй провожу по ее скуле, прикасаюсь к губам. Смотрю, как закатное солнце путается оранжевыми лучами в ее светлых волосах. — Ты почему руку мне в кафе не дала? — продолжаю изучать ее лицо прикосновениями.
— А должна была?! — все еще пытается фыркать, но уже как-то не очень убедительно.
— Почему? — повторяю свой вопрос.
— А ты их мыл после того, как свою белобрысую подружку лапал? — отводит взгляд.
