В голову лезут странные мысли. Опять про вальс… Аня же так хотела его танцевать. И мама хотела посмотреть, как я буду танцевать на выпускном.
Мама… Она, наверное, уже с ума сходит. И наверняка уже позвонила своему Андрею. Он бы сейчас пригодился.
А еще я думаю о том, что Аня опять пропускает свои занятия по танцам. Преподаватель у нее строгий. Если не попадет на смотр, рухнет разом столько сил, столько работы в никуда. Очень жалко.
И снова холодно… и больно… и очень страшно…
Грохот, отборный мат и лязг металла не дают мне провалиться в болезненный сон.
Я слышу, как тяжело дышит кое-то животное. Собака. Она учуяла запах крови и теперь фыркает где-то совсем недалеко от меня. Слышу, как по бетону цокают ее когти, а еще шаги. Тяжелые, громкие…
— Том! — вроде радостно вскрикивает Аня, но эта радость гаснет уже на последнем звуке его имени, а моего лица касается мокрый собачий нос.
Глава 26
Макс
— Живой? — с акцентом интересуется Том.
По его интонации понимаю, что чел нам ни хрена не друг. В больной голове общую картинку собрать пока не получается.
К моей шее прикасаются два тёплый пальца, давят прощупывая пульс. Пес продолжает сопеть поблизости. Аня молчит.
Прислушиваюсь к каждому движению Томаса. Не представляю, как люди так живут всю жизнь. Не хочу привыкать.
Шелест одежды… В нос бьет запах мужского одеколона и сигарет.
— Слишком… Как это по-вашему? Борзый. Пришлось принимать жесткие меры, — хмыкает парень. — И Анна теперь глупостей не сделает. Да, девочка? Ты же не бросишь своего бойфренда подыхать? — пауза.
Видимо ждал реакции от Ани. — Вас сейчас покормят горячей едой. Не делайте глупостей и больше никто не пострадает.
— Зачем мы тебе? Угон тачек перестал приносить доход? — хриплю севшим голосом.
— Скажем так. Мои интересы пересеклись с одним знакомым тебе майором. И мы решили друг другу помочь. Анна, — слышу его усмешку, — я ведь тебя предупреждал. Не приходи больше. Это взрослые игры. Но ты не послушала. Впрочем, мне оказался только на руку ваш последний совместный визит.
Не скучайте. Гром, останься.
Шаги удаляются. Пес продолжает сопеть рядом.
— Макс, — шепчет Аня, как только мы остаемся…теперь уже втроем. — Макс, он предатель! — в ее голосе отчетливо слышится паника. — Томас, он… Я не верю, Макс. Он был таким заботливым и добрым. А еще грустным. Всегда. А сейчас… Макс, у него взгляд как у волка. Злой и опасный. Я боюсь, Макс, — плачет она.
— Тише, не плач. Пожалуйста. Я даже обнять тебя сейчас не могу.
