Ничего же не случилось из-за чего я должна волноваться?
— Уа… — из глаз резко хлынули слезы. Я не понимала почему я это делаю, но истерика и мой вой были невероятно громкими. Было больно, но больше всего обидно. Обидно, что он даже слушать меня не стал. И это то, на что я подписалась ради любви? Почему в тот момент меня никто не остановил?
Сильные руки быстро подняли меня, усаживая на мужские колени. Стив быстро уткнул мою голову в свою грудь, нежно гладя по голове.
— Все хорошо, я рядом… — тихо шептал он, пытаясь успокоить мою истерику, но слезы все продолжали и продолжали литься.
В этой длительной истерике, я потеряла счет времени, стараясь удержаться за единственного человека, находящегося рядом. Разве я сделала, что-то плохое, за что меня можно было бы так жестоко наказать? Я всю жизнь следовала правилам, ходила в церковь вместе с семьей, старалась быть образцовой дочерью и даже дурного слова не сказала. Но почему именно я? Где этот Господь, в которого я верила всю свою короткую жизнь?
Постепенно, всхлипы начали прекращаться.
Я, свернувшись клубочком, сидела на руках у Стива, разглядывая манящую пустоту перед собой.
— Ты успокоилась? — Осторожно спросил парень, стараясь не потревожить мои подерганные нервы. Я коротко кивнула, устало закрывая глаза. От всего этого так ужасно клонит в сон…
— Судя по тому, что мне сказал шеф, он совсем неправильно понял ситуацию.
— Он не станет слушать твоих оправданий.
— Я знаю, но мне за это ничего и не будет, а вот ты…
— Я буду продана?
— Он сказал, что хочет лично подобрать для тебя нового хозяина.
Зная его, то он из мести выберет самого ужасного и все, что я смог сделать — это уговорить его на то, чтобы с хозяином определился я.
— Спасибо, — я медленно оторвалась от мужской груди, поднимаясь на ноги, — ты сделал для меня уже больше, чем следовало. — На ватных ногах я с тяжестью добралась до двери. Хотелось покинуть это место, или лучше вообще этот мир.
— Кать, — парень грустно взглянул на мои опухшие от слез глаза, — с днем рождения…
— Спасибо, — тихо прошептала я, закрыв за собой дверь.
Судя по мрачному небу — на улице уже наступила ночь. Время наплыва клиентов. А может Гарри прав и я действительно та еще шлюха? Ну, если судить по общему положению… Да еще и мазохистка. Он похитил меня, издевался, бил, потом опять становился ласковым и нежным, а затем снова вытирал об меня ноги. А я терпела, и все время говорила о любви.
