— Есть данные, что из-за экономии на внутренних фильтрах и нарушения безопасности оборудования на металлургическом пострадала целая бригада рабочих. Двое умерли.
У меня по плечам пробегает озноб. И этот человек сидел со мной за одним столом, мило улыбался, был расслаблен и доволен жизнью. Ну как так можно? Как можно жить в своё удовольствие, зная, что ты в ответе за такие ужасающие вещи. Интересно, а его жене Арине известны эти подробности? Или на самом деле ей плевать?
— Почему же его не привлекли к ответственности? — спрашиваю шокировано.
— Откупился, — пожимает плечами Лариса.
И тут меня осеняет. Поворачиваюсь к Стасу и смотрю внимательно.
— Ты так противился моему участию в митинге. Тут замешан Рубанов?
— Я противился, потому что это могло быть, кроме прочих причин, опасно. Так и случилось, как мы видим.
Ощущение, что носом ткнул, как котёнка в лужу, ещё и перед Ларисой. Когда она уходит, Стас ещё раз просит её не лезть в это больше. Доказательств ведь прямых нет. Когда остаёмся вдвоём, настроения продолжать начатое, естественно, уже нет.
Грачёв предлагает посмотреть кино.
Включает какую-то мелодраму, но я мысленно постоянно улетаю, теряю сюжет. Стас обнимает меня за плечи, я чувствую, как давит недосказанность между нами. Грачёв напряжён, хотя и пытается казаться расслабленным, как обычно.
Конец фильма я не помню, проваливаюсь в дрёму, поджав под себя ноги на диване. Стас относит меня в спальню на руках и укладывет на кровать. Пока он рздевается, я «окукливаюсь» в одеяло и снова меня затягивает в сон.
— Стас, — говорю, едва ворочая уже языком, — ты же не будешь заключать сделку с этим чудовищем, правда?
Он что-то отвечает мне из ванной, но я не слышу что. Он не станет, не должен ведь. Потому что быть партнёром такого преступника — всё равно что самому стать преступником.
Уже почти уснув, я чувствую, как меня сзади обнимают сильные руки.
— Спишь уже, Змеевна? — будоражащий шепот в шею. — Продолжить начатое ты сейчас не настроена, судя по всему, но а если лайтово?
— Я сплю уже.
Спать-то почти сплю, но дыхание само учащается и становится глубже, когда Стас начинает меня трогать.
— А я сильно будить не буду.
Задерживаю дыхание, когда он, приспустив мои трусики, прижимается сзади и оказывается внутри. Вот так вот без прелюдии снова, но никакого дискомфорта я не испытываю, даже как-то уж слишком быстро становлюсь очень влажной. Оргазм тоже получается смазанный, и после него я почти сразу отключаюсь.
