Моя по праву

– Одевайся, – рыкает Ростислав и поспешно выходит из комнаты. Сбегает.

А я, упав на постель, довольно хихикаю.

Вот уж не ожидала, что представляю хоть какой-то интерес для Градова. Он уж точно может себе позволить любую женщину. Стильную, породистую, великолепную. Таких много в его окружении.

Но Славу тянет ко мне. И я даже не знаю, радоваться ли этому или огорчаться.

Опять вступить на старые грабли и получить по лбу?

Боязно. Но тогда почему дикое счастье захлестывает меня с головой? Может, стоит попробовать еще раз? Ради Сашульки.

Но тут же будто наяву слышу неодобрительный возглас Галины.

– Ну сколько можно, девочка моя?

Сложный вопрос. И сам Градов человек сложный… Вот как с таким жить?

«Да тебя никто никуда не зовет!» – напоминает здравый смысл сварливым теткиным голосом.

За стеной стихает вода. Вздрагиваю от наступившей тишины.

– Ой мамочки! – подхватываюсь с постели и бегу к шкафу. Наспех натягиваю платье на голое тело и стринги. Собираю волосы в пучок.

– Ты готова? – мой любимый мужчина зависает в дверях.

Черкасовы!

Будто сваей ударяет по голове.

Сейчас все кончится. Кончится. Марк и Галина настроены решительно. Они уж точно не простили Славе его мерзкую выходку.

А пойти против них я не решусь. Черкасовы – моя единственная опора. И потерять их уважение не могу. Славка ненадежный товарищ. Сегодня поет о любви и предлагает купить трамвай. А завтра выкинет, не задумываясь.

– О чем задумалась, зайчона? – обнимает сзади Ростислав. Осторожно касается губами волшебной точки за ушком.

Не успеваю ответить, как в кроватке слышится сопение и тоненький плач.

– Мама тут, Сашулька, – срываюсь с места. Беру на руки сына. Самое дорогое мое достояние. Глажу по спинке, гася жалобное всхлипывание.

Малыш укладывает головку мне на плечо и неожиданно хихикает.

Повернувшись в пол оборота кошусь на Градова, расплывшегося в улыбке.

Я пропала. Кажется, эти двое кажется обожают друг друга.

Любовь с первого взгляда? Вот только чем это аукнется? И если своим глупым сердцем я могу распоряжаться, как вздумается. Снова отдать его на растерзание Градову или залить непробиваемой глыбой льда, то с ребенком все обстоит иначе.

Он не игрушка, чтобы там себе не надумал наш великолепный папаша.

– Пойдем, Влада, – легко обнимает за плечи Слава. – Маркус там уже извелся наверняка.

– Пойдем, – обхватываю покрепче сына. Делаю неуверенный шаг вперед.