Моя по умолчанию

Даная улетает утром. Мы расстаемся впервые с тех пор, как встретились. Это само по себе невыносимо. А если учесть то, как это произошло, то хоть вешайся. На работе еще как-то можно отвлечься. Притвориться, будто все по-прежнему. А дома – хоть вой, хоть на стенки лезь. И чтобы не сойти с ума, я звоню ей. Я ей пишу… Даная утверждает, что я не романтик, и, конечно, она права. Я не представляю, как выразить свои мысли. Как передать чувства. Существуют ли вообще такие слова?! Все они кажутся такими глупыми и пустыми.

Поэтому никаких признаний в любви в моих сообщениях нет и близко. Я пишу о всяких глупостях. Тех, из которых состоит моя жизнь без нее. Я пишу о том, как впервые за год пил без нее кофе. О том, что на террасу к нам опять прилетали синицы… И мне пришлось их кормить, чтобы те не нашли другого места кормежки до ее возвращения. Она же вернется, правда? А синицы тут как тут, да. Я много чего пишу. Жалуюсь, что мне пришлось вспоминать школьную программу по физике, потому что Егор не понял какой-то темы, и что я ходил в церковь.

Я молчу лишь об одном. О том, что мне, кажется, удалось найти способ разойтись миром с шакалами, что заказали мою жену. И даже получить гарантии ее безопасности. Удивительно, но в этом мне помогает отец. Перешерстив как следует свои давнишние связи, каким-то образом он добивается встречи с одним непростым, давно отошедшим от дел человеком, чьи влияние и авторитет в небезызвестной республике, откуда были родом те самые шакалы, до сих пор оставались, считай, безграничными, и… умудряется сторговаться.

– Постой… Мы же год бились над этим проектом. Все силы на него положили. Деньги…

– Он просит долю. А мог бы попросить все. Считай, еще неплохо сторговались.

– Но это же невыгодно для компании. Ты хоть представляешь, сколько мы недополучим? Ты… недополучишь.

–  Я получу гораздо больше, чем мог рассчитывать.

– И все-таки ты не понимаешь. Мы со старта потеряем… так сейчас, навскидку, и не скажу… – взволнованно тру лоб, прикидывая в уме предполагаемые потери. Это ведь и впрямь грандиозный проект. Большие деньги. Отец из-за них и вернулся, а тут…

– Я получу спокойствие моего сына.

– Может быть, пол-ярда… Миллионов шестьсот. Стоп. Что?

– Твое душевное спокойствие мне ценней любых проектов.

Обескураженно хлопаю глазами.