Моя по умолчанию

С антипригарным средством меня, признаться, сравнивают в первый раз. Нет, это смешно… Откидываю голову и, не видя ни одной причины сдерживаться, хохочу. Наверное, это нервное. Но мне уже все равно. Невольно соскальзываю ладонью на живот. Свитер натягивается, являя взору Астахова мой только-только обозначившийся животик. Он с жадностью сканирует мое тело. Я меняю положение, чтобы это поскорей прекратить. Его взгляд непривычно волнует.

– Так что там с моими вдруг проснувшимися отцовскими чувствами?

Я не вижу смысла ходить вокруг да около, поэтому, смело глядя ему в глаза, интересуюсь:

– Насколько ваш интерес к моей персоне завязан на них? А насколько – на вашем личном интересе…

– К вашей персоне?

– Вот видите.

– Да ты вроде тоже неглупая. И наверняка знаешь, какое производишь впечатление. Нравишься ли ты мне? Да. Радует ли меня это? Не очень. С другой стороны, для нашего сына будет лучше, если мы поладим. А если мы поладим во всех отношениях, у него будет полноценная семья.

– А вы не романтик, Георгий.

– Ты на пятом месяце. Нет времени ходить вокруг да около. Сразу прыгать ко мне в койку я тебя не прошу. Ты сама завела эту тему. А вот присмотреться получше друг к другу было бы неплохо. Вдруг ты мне разонравишься при более тщательном знакомстве? – он шутит. Он, конечно же шутит, и я это понимаю. Но все равно – как же дико, как же это все ди-ко! И неромантично совсем, да. Зато обезоруживающе честно. Как я люблю.

Воспоминания прерывает шум открывающейся двери.

– Это я, Данаюшка Васильна.

– Господи, а что, еще не все разошлись? – от мысли, что сейчас мне, ко всему прочему, придется задержаться, чтобы раздать автографы, сводит зубы.

– Да так. Еще несколько человек болтается. Но я не про них! Там Астахов! С букетище-е-ем. Наверное, все розы в округе скупил. Хотела его сначала по мордам отходить этим веником. А потом подумала, что он же не виноват. Правда? А тут еще эта его… горилла.

– А что он? – тянусь к брелоку, напрочь забыв о том, что отдала машину в ремонт.

– На свидание меня зовет. Вот болезный. Как будто я дура последняя и не понимаю, зачем ему это.

– Зачем?

– Конечно, он надеется разнюхать что-нибудь о вас.

– Ну, если так, переживать мне не о чем, правда? Ты же ничего ему не расскажешь. Зато сможешь на халяву поесть. И выпытать что-нибудь про Астахова."

"– А это идея! – Нюта хлопает в ладоши и коварно смеется.