Моя по умолчанию

Готов расцеловать старика за то, что он своим бесконечным трепом отвлекает Данаю от случившегося.

– После этого акта вандализма Международный комитет музеев рекомендовал установить в выставочных залах сифоны с водой. И через несколько лет, во время очередной атаки на «Ночной дозор», именно благодаря этой инициативе картину удалось спасти.

Ну и ну… Они ведь правда нашли друг друга. Мой дед. И, в будущем, моя женщина.

– Приехали! Как самочувствие?

– Не знаю. Вроде бы неплохо.

– Ну, и хорошо. Сейчас вас осмотрит наш самый лучший доктор.

– Я беременна.

– Эм… И гинеколог осмотрит тоже.

Наверное, только эта женщина, рискуя быть изуродованной, могла волноваться о чем-то еще. Она удивительная. Моя Даная.

– Все будет хорошо, – легонько сжимаю холодные пальцы. – Все будет хорошо, слышишь? Я не позволю, чтобы что-то случилось, – чеканю так, будто у меня действительно все под контролем. Как будто я – господь бог, не меньше. Впиваюсь в нее взглядом, вложив в него всю уверенность, что во мне есть, все свои силы.

Она смотрит несколько секунд. И… кивает.

– Да. Все будет хорошо.

Моя девочка! Моя девочка… Умница.

Невольно повторяю ее жест. Дед ненавязчиво похлопывает меня по спине. Двери распахнуты настежь. Нас давно уже ждут. Врач, выехавший на вызов, коротко отчитывается о состоянии пострадавшей. И все… Данаю увозят на осмотр. Без сил прислоняюсь к стене. Достаю телефон. Макс отвечает лишь после пятого гудка.

– Ты нашел его?

Глава 8

Даная

Это страшно. В любом случае страшно. Хотя, если верить врачам, я действительно отделалась легким испугом.

Лицо, конечно, обожжено, но глубокие слои кожи не задеты, и шрамы мне не грозят. И вот что удивительно. Я… та, которая никогда не обращала особенного внимания на свою внешность, в у-жа-се от того, что могло случиться.

В палате предусмотрительно нет зеркал. Глупые. Как будто я, при желании, не найду возможности себя увидеть. Шмыгаю носом. Тянусь к сумочке, которую кто-то подобрал и принес. Достаю телефон. Игнорируя миллионы входящих звонков и сообщений, включаю фронтальную камеру и принимаюсь внимательно себя разглядывать.

Кожа на лице ощущается стянутой и выглядит так же. Но это – не открытая рана, как могло бы быть. Это… как там сказал доктор? Пилинг. Вот… Глубокий химический пилинг. Можно закрыть глаза и представить, что я, наконец, дошла до косметолога.

Так я и делаю. Ложусь. Накрываю ладонью живот, внимательно прислушиваясь к себе.

Потеря внешности – это что! Гораздо хуже, если бы я потеряла ребенка.