Моя по умолчанию

Хотя справедливости ради стоит отметить, что все же он не идеален в плане пропорций. Особенно в том месте, что принято стыдливо прикрывать фиговым листком.

– Ты жалуешься, я не пойму?

– Ни в коем случае!

– Тогда что тебя смущает?

– То, что я сотрусь, если еще хоть раз на тебя залезу, – смеется, откинув голову."

"– Ты, как всегда, романтичен, – фыркаю я. И уже в который раз ловлю себя на мысли, что рядом с ним, таким неромантичным, мне удивительно хорошо. Все же я формировалась в определенной среде. Среде, насквозь пропитанной фальшью, неискренностью и душной завистью.

Среде, в которой у каждого поступка – двойное дно. А у каждого человека – свои мотивы. И, наверное, меня трогает как раз то, что он не играет, не пытается выглядеть лучше, чем есть, чтобы произвести впечатление. На меня. Да и вообще на кого-либо.

– Эй! Попрошу! Между прочим, это я придумал этот пикник!

Астахов обводит рукой плед, на котором он возлежит, и разложенные вокруг закуски. Осторожно, придерживая тарелку с теплым пирогом, усаживаюсь рядом.

Может, мне и впрямь стоило одеться – плед шерстяной, я тут же начинаю чесаться, как в детстве, когда мама заставляла надеть ненавистный колючий свитер. Впрочем, одевшись и раздевшись несколько раз за последние два часа, я решила, что это – мартышкин труд. Потому, собственно, я и голая. И по этой же причине – голодная. Угрозы моего муженька не были пустыми. Он действительно выжал из меня все соки.

Тянусь к исходящему паром пирогу с судаком. Тесто воздушное даже на вид, пропитанное маслом и травами.

От аромата текут слюнки. Я открываю рот, но попробовать пирог не успеваю, потому как Астахов сметает его в одну секунду прямо из моих рук.

– Грабеж! – возмущаюсь я, беру второй кусочек и для надежности отползаю от Георгия подальше. Он жует, активно работая челюстями, и, ни капельки не раскаиваясь, улыбается.

На дворе третий час ночи. К чести Астахова стоит отметить, что он дал мне поспать. Пару часов, но все же. Я оценила, что он не стал меня будить, когда меня срубило мгновенно, после первого раза.

Кажется, Георгий даже помог мне добраться до кровати. По крайней мере, проснулась я именно в ней. А отрубилась прямо на трюмо – волнения этого сумасшедшего дня не прошли даром.

Астахов смещается. Я отдергиваю руку с зажатым куском пирога, думая, что он опять провернет трюк с попыткой его отъема. Да только в этот раз у него совсем другие планы:

– Налью нам вина.

– Если только немного. Алкоголь мне нельзя.

– Я в курсе.