Моя. По закону мести

– Я умру, если ты с кем-то… Я … люблю тебя, – последние слова Дуня прошептала, крепко зажмурившись, а слезы струились по щекам так, что не остановить.

Дура! Ну какая же она дура! Истеричка!

Пальцы вцепились в ткань свитера на мужской спине, когда Ирбис впечатал ее в себя, сжал до хруста в ребрах, до приглушенного судорожно вздоха. Но Дуня лишь крепче обнимала Гошу, цеплялась так, будто от этого зависела ее жизнь. И не только ее.

А он…

Ирбис не замечал, как по позвонкам скатываются ледяные капли пота. Он за две секунды надумал в своих мозгах столько, что за год не разгрести.

Он же решил, что Дуняшу накрыл откат, решил, что девочка, наконец, поняла, с кем связалась, намертво и накрепко. Думал, просчитывал все варианты, чтобы не оставить Дуняше и шанса на побег. А она…

Любит!

Он охренел, услышав эту простую фразу. Думал, что неважны для него слова. Это ведь просто чертовы буквы. И все."

"Важнее, что девочка тянется к нему. И в перспективе, когда-нибудь, в ближайшем будущем, как вариант, он бы добился взаимности.

Но все вышло иначе. Она вышибла признанием весь дух из его легких, и дышать было тяжко.

– Не умрешь, Дуняша. Не позволю, – просипел Гоша, рвано дыша в ее висок. И рук не отнять, даже хватки не ослабить, потому что дикая потребность в этой хрупкой девушке захлестнула с удвоенной силой сурового Ирбиса.

Инстинкты вопили, что пора убираться отсюда, что вот так, стоя на обочине, лучше мишени не найти. И мутную тачку, севшую на хвост, Гоша заприметил еще на выезде из города, а двинуться просто не мог.

Нужно убираться отсюда. Гоша это знал. Но прежде ему нужно было посмотреть в ее глаза, убедится, что не послышалась та фраза.

Пришлось потянуть Дуню за волосы, собрав их в кулак. Девчонка не противилась, но так и не смотрела на него. Зажмурилась, а щеки – мокрые.

Он и сам не понял, когда начал целовать ее, пытаясь стереть влагу. Кажется, он даже что-то бормотал при этом. А вот что – сам не понимал.

– Ты же моя…. Моя! С первой встречи – моя, – бормотал Гоша, а Дуня судорожно всхлипнула.

– А ты? Ты мой? – через силу, подавляя рыдания, всхлипнула Дуня.

– Ну чей же еще, Дуняша? Чей? – очень серьезно ответил Ирбис. – Я же как увидел тебя, поплыл. Моментально, Дуняша. Как пацан.

Он увидел ее счастливую улыбку. Сквозь слезы она улыбалась ему так, что сердце заходилось от того, как стало тесно под грудиной.

– Как мальчишка? – уточнила она.