Моя. Под запретом

Марьяша видела, как изменился его взгляд потемнел. Стал тягучим и обжигающим.

– Ты пришла…, – пробормотал Алек, а Марьяна уже прекрасно знала, что именно последует за этой фразой.

Марьяна не возражала. Послушно подняла руки вверх, когда Алек рывком снял с нее одежду, оставив в одном лишь белье.

Обвила руками широкие плечи, крепкую шею, а ногами – узкие бедра, на которых все еще чудом держались пижамные брюки.

Алек отступил к постели и сел, удерживая Марьяну на своих коленях. А Машка осмелела. Ну а как иначе, если такой шикарный мужчина смотрит на нее с восхищением? Более того, смотрит так, словно она – Марьяна Тахирова – самое желанное, что могло оказаться у Фальковского.

Широкая ладонь спустилась к округлым ягодицам, стискивая и сжимая. А Марьяна прижалась всем телом к мощному торсу. А в развилку между ног уперлась напряженная плоть.

Маша ощутила физическую боль от того, как сладко, требовательно и стремительно просыпалась в ней жажда близости с Сашей.

И чтобы ни у кого, ни у Алеке, ни у нее самой, не осталось сомнений, Марьяна вдруг надавила на широкие плечи ладонями, повалив Сашу на спину.

Фальковский усмехнулся. В его взгляде читалось одобрение и предвкушение. А Марьяна, осмелев, села верхом удобнее так, чтобы видеть Алека.

А ведь было на что посмотреть!

Машка, выросшая в семье, где все мужчины занимались спортом, умели драться и постоять не только за себя, но и за своих женщин, привыкла к красивым мышцам и рельефам.

Да, Алек слегка уступал в ширине плеч Демиду или Баге. Но для Марьяны не было мужчины красивее.

Девушка и сама не поняла, как начала изучать ладонями смуглую кожу на плечах, груди, животе. Мышцы пресса тут же задрожали, напряглись, стоило Маше провести по ним кончиками пальцев.

Марьяша, будто зачарованная, не могла отвести взора от мужского тела, послушно застывшего под ней.

Волнительно и остро чувствовалось все и воспринималось. И Маша неосознанно пошевелилась, сменив позу, чтобы было удобнее.

Но Саша протяжно и глухо застонал, сжав ладони на Машкиных ягодицах.

Маша вновь пошевелилась и поняла, что тонкая ткань одежды больше не мешает. Брюки сползли с мужских бедер, обнажив твердую возбужденную плоть.

Марьяша бросила смущенный взор вниз.