Я – Рита. И вообще-то, я вменяемая, честное слово. В прошлый раз мы не поняли друг друга. Как же я рада, что ты снова пришла.
Девушка смотрит на меня как на сумасшедшую.
– Пожалуйста, позавтракайте, чтобы у меня не было неприятностей. Приду чуть позже за подносом, белье поменяю. Через час, хорошо?
– Да, конечно, как тебе будет удобно. Еще хотела сказать… Я очень хочу тебе помочь с долгом. Меня сегодня отпустят отсюда, наверное. Очень на это надеюсь. Мы можем встретиться на свободе, – улыбаюсь горько собственным словам.
Я действительно чувствую себя так, словно покидаю тюрьму. – Напиши мне свой номер телефона. Созвонимся.
– Мне пора идти, – бормочет под нос девушка и уходит.
Но надежда на спасение не дает омрачить настроение. Я не обращаю внимание на боль, снова принимаю душ, заставляю себя проглотить кусочек тоста, выпиваю полстакана апельсинового сока. Как же мне надоело существовать без одежды, без белья! Надо же как оказывается такая простая вещь может бить по нервам. Хожу, завернутая во влажное полотенце.
Катя возвращается, как и обещала, начинает менять постель.
– Ты не знаешь, когда придет Мадам? – спрашиваю нетерпеливо. Мне жизненно необходимо покинуть это место. Одеться. Почувствовать себя снова человеком, а не резиновой куклой.
– Понятия не имею, – Катя поспешно собирает белье в охапку и снова уходит, заперев дверь.
Часы тянутся невыносимо. Я успеваю задремать.
Просыпаюсь, когда за окном темнеет. Меня так и не освободили. Никто не пришел. Отчаяние, которое гнала от себя, постепенно начинает прорастать, захватывая разум, усиливая панику.
Неужели кавказец обманул меня?
Нет. Он не может оставить меня здесь! Не может!
Далхан на этот раз застает меня в постели. Мне кажется сейчас уже за полночь, но спать не хочется. Потому что за день успела отоспаться. Меня убивает то, что совершенно нечем заняться, это настоящая пытка. Но стоит огромной мрачной фигуре появиться в комнате я уже мечтаю снова остаться одна."
"Я полна решимости не подпускать его к себе. Даже если это нанесет мне физический вред.
– Не смей ко мне приближаться, подонок, – цежу сквозь зубы. – С чего ты взял, что можешь распоряжаться моей жизнью? Я поверила тебе! Ты сказал, что отпустишь! – голос срывается от клокочущей внутри ярости.
– Я не говорил, что отпущу после первого траха. Ты сама так решила.
В голосе этого чудовища нет ни грамма эмоций. Ни злости, ни желания уязвить. Абсолютное равнодушие. Меня передергивает от озноба, и одновременно бросает в жар от бешенства.
