Никогда не думай стесняться.
– Но не про свадьбу? – вздыхает девочка.
– Просто я не знаю, что ответить, – развожу руками. – Мы об этом не говорили еще. Если честно, мне не очень хочется всех этих церемоний, белое платье, и так далее.
– Почему?
– Даже не знаю. У всех свои странности, – улыбаюсь, не зная, что еще добавить.
– А я мечтаю о белом платье, – признается Нурпат, очаровательная в своей непосредственности.
– И принце? – не могу не подмигнуть.
– Папа ко мне на километр мальчиков не подпускает, какие уж тут принцы, – вздыхает девочка.
***
– Как провела день? Не скучала? – спрашивает вечером Далхан за ужином.
– Мы гуляли с Виленой и Нурпат. Но я скучала, – не могу не признаться.
И хотя стараюсь быть разговорчивой, Далхан все же продолжает допытываться после ужина, когда уходим в его комнату.
– Ты странная. Молчаливая. Сама не своя. Что тебя тревожит, принцесса?
– Нет… все хорошо.
– Может я обидел тебя чем-то?
– Нет, не обидел, правда, все замечательно.
– Разве мы не договаривались быть честными друг с другом?
– Прости.
Ты прав. Хорошо, я скажу. Все дело в том разговоре. О детях.
– Ты не хочешь детей? – брови Далхана взлетают вверх, словно он даже не допускал такую возможность. – Боишься за фигуру? Решила, что раз у меня есть Нурпат, я не захочу?
– При чем тут Нурпат, я не думала о ней! Я просто… Боже, я просто возможно не смогу… Была авария. Меня сильно покалечило.
Как же больно это произносить. Я словно махом уничтожаю все наши надежды на счастье.
Ощущение, что снова разбиваюсь вдребезги.
Я должна была подумать о том, что такой мужчина как Далхан захочет детей.
Должна была первой сказать о своих проблемах.
Неожиданно Валиев сгребает меня в объятия. Сжимает так крепко, что едва дышу.
– Прекрати, – говорит глухо, утыкаясь лицом мне в затылок. Обдает шею горячим дыханием.
– Что? Я ничего не…"
"– Перестань изводить себя, глупая. Я буквально чувствую твои дурацкие мысли. Ты любишь себя обвинять. Но это я виноват. Я ведь знал про аварию. Но никогда не спрашивал у тебя.
Не вникал в подробности.
– Тогда погибла мама, и отец Эрика, – рассказываю безжизненным голосом. – За это сводный брат ненавидел меня.
– Я понял, что он ненавидел. Должен был раньше спросить почему.
– Прости меня.
– За что? За аварию?
– За то что молчала.
– Я люблю тебя, Рита. Прошу, никогда не смей больше чувствовать вину. Ты ни в чем не виновата. Это я повел себя с тобой как чудовище. Буду до конца жизни за это грехи замаливать.
