Далхан резко выкручивает руль, скорость сбросить не успевает, и мы улетаем боком в кювет.
Пыль, скрежет металла. Я словно опять оказалась в машине с матерью и отчимом, все так похоже. Тело вспыхивает болью. Я и забыла сколько на мне шрамов. Металл в позвоночнике и в руке. После прошлой аварии я долго мучилась кошмарами и даже подойти к машине не могла. Как давно это было. Словно в прошлой жизни.
Все эти мысли проносятся в голове и мир меркнет.
Глава 18
– Открой глаза, девочка. Открой, слышишь? Пожалуйста, умоляю.
Врача, суки! Немедленно! Быстро, я сказал!
Неприятный, надменный и в то же время визгливый голос. Знакомый. Вот только не получается до конца вспомнить. Как и очнуться, осознать, где я. Медленно возвращаются воспоминания. Авария. Снова.
Я жива.
Где Далхан?
Я имею привычку выживать, но в одиночестве. Страх сжимает сердце. Безумный, такой колючий, аж задыхаюсь от боли. Только не это! Валиев, крепкий, здоровый как скала, с ним не может случиться плохого!
С этой мыслью распахиваю глаза.
Вторая, прошивающая мозг: не смогу жить, если его не станет. Потому что люблю.
Это бесконечно глупо, думать о любви в такой ситуации! Особенно, когда над тобой зависло встревоженное, перепачканное грязью, лицо маньяка.
Артем Волков. Я не ошиблась, первая мысль, когда нас начали преследовать, была о нем… И вот мой оживший кошмар восклицает радостно:
– Девочка моя! Очнулась! Воды! Скорее!
Сует мне в лицо бутылку, уже без крышки, помогает мне принять вертикальное положение. Делаю несколько глотков, закашливаюсь.
Отталкиваю бутылку, отстраняюсь. Но понимаю, что не могу стоять самостоятельно. Ноги дрожат.
Волков ощупывает меня, разворачивает к себе.
– Стоять можешь? Держись за меня, малышка. Девочка, как же я испугался! Чуть не сдох со страху. Ничего не боюсь, ты меня знаешь. Но потерять тебя… Когда почти догнал… Этого я бы не пережил. Всех бы тут замочил. Идиоты ебаные, разве так делают засаду? Дебилы конченые.
Пока продолжает сыпать проклятьями, медленно фокусирую зрение. Осторожно осматриваюсь.
Меня интересует только Далхан. Похоже, мы с Волковым оба спятившие. Он – по мне поехал, а я – по Валиеву. Когда, наконец, вижу Далхана поодаль, стоящего на коленях, руки заведены за голову, чувствую, как сердце бросается в бешеный галоп. Он жив. Ему приставили к голове пистолет. Над ним стоят двое амбалов с оружием, и еще несколько чуть поодаль. Но он жив.
Закрываю глаза, жмурясь от боли. Не физической. Болит сердце, буквально на куски рвется.
