Да-да, поджимай, изображай эту ледяную неприступность — я-то знаю, какие горячие засосы могут оставлять эти надменно сжимающиеся губки, и ты отлично знаешь, что я знаю — и вовсе не на шее твоего распрекрасного Принца.
Стоило только о нем подумать, как он начал карабкаться к нам наверх — довольно мягко и аккуратно, несмотря на габариты — скорее как женщины подходят к своим мужикам, а не как мужики к своим женщинам. Он подошел к Императрице и положил огромную, как каменная глыба, голову на ее хрупкое плечо, как бы намекая, что яйца в этой паре были только у нее.
А следом недовольно подвигал бровками в мою сторону — мол, давай вали, что ты тут трешься около моей девушки. Да не бойся, эту заносчивую стерву я уводить не собираюсь. Да и как ее вообще увести?
— Можешь вернуться к остальному празднику, Роман, — любезно завершила беседу она.
Чувствуя, что мне уже надоело смотреть на это смешение гендерных ролей, я с радостью туда и удалился, оставив парочку наслаждаться их не совпадающими габаритами.
Внизу по-прежнему фоном пела Влада, а фоном ей, не особо слушая, гости хрустели тарталетками и потягивали со смаком пунш. Когда я прошел мимо сцены, наша звезда одарила меня обиженным взглядом из серии «почему я тут надрываюсь, а ты прохлаждаешься?» Я послал ей ответный взгляд, как бы говорящий «потому что». В этот момент в одном из коридоров дома промелькнули Дашины сиськи, и я направился туда.
Булочке нелегко вышло знакомство с богатой жизнью, и стоило ее как-то поддержать.
Коридор завел меня в ближайшую открытую дверь, за которой обнаружилась небольшая комнатка с книжным шкафом и узкой бархатной софой — этакий уголок для отдыха то ли хозяина, то ли хозяйки, то ли вообще прислуги. Да, в доме Катерины была прислуга. Даши внутри не обнаружилось, зато на самом видном месте у стены стояла виолончель. О, я отлично помнил этот насыщенно-красный инструмент со струнами, как будто отливавшими серебром на свету.
Когда-то она мне очень нравилась, а теперь…
— Знал, — за спиной внезапно раздались шаги, — что она играет?
— Знал, — ответил я, поворачиваясь к Инне.
— Хм, — она пытливо прищурилась, — и так мило щебетали наверху… Давно знакомы, что ли?
О да, ты не слышала, какая милая у нас вышла беседа.
— Наши матери дружат, — пояснил я.
— Понятно, — кивнула капитанша.
