Неужели не хочешь показать своему романтику, какой охренительно горячей ты можешь быть? Давай выпусти уже свою «Форэвэр битч»…
Моя девушка прошлась по мне задумчивым взглядом, словно спрашивая, а не буду ли я в шоке, если мы сделаем что-то такое. Что ты, я буду в большом шоке, если после такой прелюдии мы ничего не сделаем. Конечно, твоя Катерина это не одобрит, зато я одобрю много-много раз подряд — собственно, я уже и начал одобрять, о чем красноречиво говорила палатка в моих джинсах. Блеск, появившийся в глазах капитанши, казалось, был даже горячее, чем обычно.
Не говоря ни слова, она быстрым шагом дошла до двери, захлопнула ее и до щелчка провернула замок, запирая нас троих в одной спальне.
— Чтобы эти дуры случайно не сняли на видео. Мне второго реально не надо.
— Вот поэтому ты и капитан, — одобрительно произнесла Валентина, — всегда принимаешь правильные решения.
— Только завтра, чтобы вести себя прилично, — добавила Инна, строго глядя на нее.
— Завтра, — отозвалась та, — но не сегодня, — и сбросила топик.
Лифчик, как и вся команда, она оставила в победном кубке, так что два дерзких шарика сразу вырвались на свободу, сверкая камешками пирсинга на сосках и россыпью татушек под ними. С другой стороны от меня торопливо прошелестела одежда, выпуская на волю загорелое тело с шикарной задницей и знакомой «forever bitch» под дерзкими сиськами. Следом без лишних слов спортсменки набросились на меня, как на мяч на поле, и всей компанией мы завалились на кровать.
Это был просто космос.
Даже описать не могу, что они со мной творили — по ощущениям, я пару раз потерял сознание от оргазмов, а стоны стояли такие дикие, что не знаю, как к нам под дверь не сбежался весь дом. Хотя Валентина называла Инну животным, на деле она оказалась не меньшим животным — только еще более целеустремленным, потому что ее реально ничего не сдерживало: ни загоны, ни переживания по поводу некоторых подруг. А ее напор расковывал и капитаншу. Это были две лютые секси-фурии, которые накинулись на меня и попросту ничего не оставили.
У меня, по-моему, сейчас не было живого места от засосов. Всеми своими поцелуями — страстными, обжигающими, пожирающими — они стерли не то что помаду, которую оставили на мне другие девушки, но и с легкостью стерли воспоминания обо всех других девушках. А пах, такое чувство, еще никогда не оказывался настолько пустым. Ну еще бы, они дожимали его на пару, чередуясь на мне как два неугомонных насоса — уверенно, синхронно и безумно жарко.
