Моя пылкая любовница

— Но каждый человек заслуживает доли сострадания!

— Безусловно, и поэтому в этом прекрасном городе множество превосходных церквей и благотворительных организаций. Ну, а я управляю инвестиционной компанией, и у меня нет привычки безрассудно оказывать любезности.

Усилием воли Джулианна подавила дрожь. Гарри прав, думала она, у этого человека нет сердца.

Пендрагон расслабился в своем кресле.

— А теперь будет ли мне позволено задать вам один вопрос?

— Разумеется.

— Мне любопытно узнать, что думает ваш муж о том, что вы явились сюда вместо брата.

Или ему тоже неизвестно об этом визите?

Джулианна застыла.

— Я вдова, сэр. И решения принимаю сама.

— Что ж, это многое объясняет.

Его замечание ее задело, но она решила не обращать на него внимания.

— Если вы отказываетесь дать моему брату отсрочку, — продолжала Джулианна, — я готова предложить вам альтернативную форму выплаты. — Развязав ридикюль, она сунула руку внутрь.

 — Вот здесь список нескольких очень хороших картин, принадлежащих лично мне. В том числе оригинал Тинторетто и исключительной красоты Караваджо. Старые работы большой ценности. — Она передала Дракону список и снова начала рыться в ридикюле. — Кроме того, я принесла с собой несколько драгоценностей. Ожерелье, браслет и серьги — комплект, подаренный мне покойным мужем во время нашего супружества. Сапфиры и бриллианты стоят не менее пяти тысяч фунтов. Они принадлежат только мне и никоим образом не относятся к неделимому имуществу мужа.

Открыв бархатный мешочек, она вытащила драгоценности и разложила их на столе. В живом свете свечей камни сверкали и переливались.

Пендрагон наклонился вперед:

— Они великолепны.

Воодушевившись, Джулианна решила чуть надавить:

— Я сделала подсчеты и пришла к выводу, что эти драгоценности не полностью покрывают ссуду, взятую моим братом. Но если вы согласитесь принять их сейчас, я обещаю выплатить вам оставшуюся тысячу фунтов наличными первого апреля.

Видите ли, к тому времени на мой счет поступит мое квартальное содержание.

Пендрагон отложил в сторону список картин, переплел пальцы, пристроил на них подбородок и стал рассматривать сидевшую напротив женщину.

Она просто великолепна, размышлял он, красивая, изящная и так полна искренней живости и оптимистической надежды.