Моя пылкая любовница

Его написали через несколько лет после того, как лорд Дэвид унаследовал титул, а лорд Бертон был еще маленьким мальчиком.

Значит, Рейф — член этого семейства. Кузен, твердо решила Джулианна, отбрасывая любые другие возможности.

— А у лорда Дэвида были братья или сестры? — спросила она.

— Нет, он был единственным ребенком.

— А другие дети? — Джулианна замялась, но все-таки выпалила то, что занимало ее мысли: — У лорда Дэвида были еще сыновья?

На лице экономки возникло странное встревоженное выражение, но исчезло так же быстро, как и появилось.

— Нет, миледи. Только лорд Бертон и его сестры, мисс Филлис и мисс Ванесса. А теперь, мне кажется, пора двигаться дальше. Время идет, а вам еще многое нужно увидеть.

Она зашагала вперед, поманив остальных за собой, и, цокая каблуками, вышла из галереи.

Джулианна задержалась, чтобы еще раз взглянуть на портрет, и сердце ее снова стукнуло — она смотрела на такие знакомые черты своего любовника.

Но это не ее любовник. Это не Рейф Пендрагон, а другой мужчина.

Дэвид Сент-Джордж, его отец.

Выходные прошли как в тумане. Джулианна могла думать только о портрете и о тех пугающих выводах, которые следовали из сходства.

Если все это, правда и Рейф, в самом деле внебрачный сын Дэвида Сент-Джорджа, то, значит, виконт Мидлтон— его брат.

Сводный брат, поправилась она.

До чего поразительно!

Она знала, что отец Рейфа — аристократ, но ей и в голову не приходило, что она может быть знакома с его семьей. Конечно, Рейф никогда не заикался о своих родственных отношениях и ни разу не намекнул, что у него есть брат и сестры, пусть даже сводные.

А с другой стороны, с чего бы он стал это делать, если в их разговорах ни разу не упоминался виконт Мидлтон? А сама она никогда не спрашивала его напрямую про братьев и сестер. Глупо, конечно, не подумать о такой возможности. Когда Рейф сказал, что был единственным ребенком у своей матери, Джулианна почему-то решила, что и у отца тоже.

Если, конечно, покойный виконт Мидлтон и вправду отец Рейфа.

Вопросы порхали в ее мыслях, как бабочки вокруг огня, и их было так много, что у Джулианны заболела голова. Она всю ночь крутилась, вертелась и не могла толком заснуть, все думала, когда же она теперь увидит Рейфа и что ему скажет.

Но в воскресенье все мысли устремились в другом направлении. Мидлтон все же сделал Мэрис предложение.