Чёртова пытка, но я переступаю через свою нескончаемую ревность и позволяю нашему охраннику взять на руки. Потому что она не должна находиться здесь больше ни минуты. Потому что ей нужно оказаться в нашем доме, в безопасном месте.
Она не сопротивляется, лишь обхватывает свои плечи ладонями.
— Я скоро приеду к тебе, милая. И ты забудешь всё, что произошло, как страшный сон.
Когда охраник покидает эту мусорку с ней на руках, я закрываю входную дверь и отправляюсь на кухню. Беру в ящике маленький кухонный нож. Он мне не нужен, я убью их своими руками, но может быть только боли от моих рук для их преступления будет недостаточносто.
Я думал, что пройдёт больше времени, прежде чем они придут в себя.
Но они уже стоят на ногах, когда я захожу в ванную. Они смотрят на меня как на Бога, судью и палача в одном лице. Я стану для них всем.
— Прошу, — начинает кто-то из них.
— Заткнись, нахуй, — я стою на месте, прежде чем подойти ближе и за минуту расправиться с ними. — Вы всё-таки потрахаетесь сегодня, как и хотели.
Только выебут вас.
Они даже не пытаются сбежать, потому что знают, что я не оставлю от них мокрого места.
И это в любом случае.
— Вы знаете, что такое деньги? Власть? Это хорошо по отдельности, но вместе — это неприкосновенность. И могущество. Чем могущественнее ты становишься, тем страшнее другим приближаться к тебе и тому, что ты защищаешь. Это боятся и стараются обходить стороной, в людях работает инстинкт самосохранения, но бывают исключения. Отбросы, вроде вас. У вас есть этот инстинкт, но отсутствие интеллекта не дают в полной мере понять, в каком дерьме вы окажетесь, если сделаете то, что вам не позволено.
Теперь я подхожу ближе, крутя между пальцами одной руки маленький нож."
"— Вы не просто отбросы. Вы самоубийцы, которые подписали себе смертный приговор, — говорю я и вонзаю этот мелкий нож одному ублюдку в его член, отчего он вопит, как недорезанная свинья. Он отшатывается, когда я ударяю его по лицу, которое и до этого напоминало кровавое мессиво. — Я его исполню.
***
Полтора часа проходит с момента, когда позвонил своим людям из органов и сказал о том, что для них есть работа.
Я дождался их для того, чтобы лично дать распоряжение. Я смотрела на два изуродованных мёртвых тела и жалел, что не помучил их ещё.
Мне стоило выпить, но я не хотела приезжать и вонять перед ней перегаром.
Когда я наконец оказываюсь дома, охранник стоит возле входной двери, как статуя. Такое ощущение, что он простоял неподвижно всё время, что был здесь.
