И с другой стороны я хочу придушить голыми руками каждого, кто будет наслаждаться, увидев её в свадебном платье.
Прочистив горло, я продолжаю стоять у алтаря в ожидании своего тестя, который проведёт её по засыпанной цветами террасе и передаст мне.
Закрыв на мгновение глаза и словно почувствовав аромат её духов и тела, я замечаю, что Леонид выезжает на своём инвалидном кресле и наконец я вижу её.
Мою светлую, совершенную, невероятную девочку. В белом приталенном кружевом платье с длинными прозрачными рукавами.
Оно демонстрирует идеальный изгибы её тела, отчего я взрываюсь миллион раз за грёбанную секунду.
Какого хуя?
Мои челюсти сжимаются, прямо в этот момент я готов раздавить горло каждому, кто посмеет разглядывать её тело в этом платье.
Блядь, держи себя в руках на своей собственной свадьбе.
Моё безумие растёт с каждой минутый, проведённой вместе с ней. Моя одержимость въедается мне под кожу и сливается с кровью.
Когда их путь пройден, Леонид с Полиной становятся напротив меня.
В нескольких сантиметрах от нас стоит священник с переводчиком, которые вот-вот должны начать речь, но сперва…
Он отдаст мне свою дочь. Передаст в мои руки. Полина станет моей во всевозможных смыслах прямо сейчас.
Я не консервативный человек, традиции никогда не являлись для меня чем-то важным, но эта свадьба — то, чем я грезил почти с самого нашего знакомства. И это может показаться смешным, учитывая обстоятельства нашей первой встречи.
Леонид выглядит иначе в своём смокинге.
Он хотел сделать Полине сюрприз и мы делали всё возможное на протяжении нескольких месяцев в плане физиотерапии, чтобы он смог встать на свои ноги и провести её самостоятельно хотя бы с костылями. Он был прикован к инвалидному креслу слишком долго, и его травмы давали минимальные шансы, поэтому я не удивился, что ничего не вышло. И мне насрать, на самом деле, потому что моя девочка и без этого рада тому, что её отец с ней рядом.
Я протягиваю руку первым.
Протягиваю, чтобы он передал мне её, как и полагается. Мой тесть держит Полину за руку и медленно протягивает её руку мне, которую я обхватываю своей ладонью. Она такая крошечная по сравнению со мной, но при этом её значимость в моей жизни немыслима. Я готов достать из сейфа в своем кабинете пистолет и пристрелить себе голову, если потеряю её. Потому что без неё моё существование снова станет куском грязи на чьей-то подошве.
