И дело не в чёртовом возрасте, а в том, что я не могу быть с ней грубым — ни сейчас, ни когда она станет совершеннолетней, никогда.
Лишь немного дав себе воли, я обхватываю её шею сзади и притягиваю ещё ближе к себе. Так, чтобы мои зубы бьются о её. Так, что я готов просто поглотить её.
Её маленькие ручки блуждают по моим плечам и предплечьям, заставляя мой член затвердеть в одно мгновение. Девять месяцев я не прикасался ни к кому, я не трахался, просто не мог вытравить из головы Полины и прикоснуться к кому-то другому.
Лишь одно представление о том, как она узнает об этом, меня просто уничтожало. Не то, чтобы я не мог скрыть этого. Я, блять, мог, но всё равно что-то держало меня.
Моя одержимость ею держала и держит.
Полина не отталкивает меня, а только пытается стать выше, ещё выше за счёт своих носочков. Ей тяжело дотягиваться до меня, поэтому мои руки обхватывают её талию и я поднимаю её в воздухе, не прерывая поцелуя. Её хрупкое тельце такое лёгкое, такое невесомое в моих мускулистых руках.
Она обвивает ногами мою талию и наши тела соприкасаются друг с другом через одежду. Хочется разорвать на ней платье, чтобы эта блядская ткань не скрывала её от меня.
Я так и делаю.
Блять, от этого теперь невозможно остановиться. Тонкая ткань её платья трескается на спине, когда я разрываю её одним движением рук. Полина вздрагивает от неожиданности, когда я несу её через всё пространство в спальню. Обрывки платья колышется на ней, когда я скидываю их всех на пол, оставляя её в своих руках только в нижнем белье.
И когда я срываю с неё лифчик, она осознаёт своё положение, заканчивает поцелуй и пристально смотрит на меня щенячьими глазками.
Сука, это просто невозможно. Это действительно невозможно. Я, чёрт возьми, должен держать свой член при себе, а не вываливать это дикое желание в первый же день, когда она переехала ко мне. В первый же час, я бы сказал.
— Прости, принцесса. Я идиот и не должен был так набрасываться на тебя.
— Нет, ты не идиот, Стас. Совсем нет.
Я… Я этого хочу.
Опять моя грудь вздымается так, словно сейчас взорвётся. Её слова должны дать мне зелёный свет, но я всё равно не должен набрасываться на неё при первой же возможности, как животное. Она говорит это, но даже не уверена в своих словах.
— Осторожнее в своих словах, принцесса. Иначе мне станет слишком сложно сдерживаться.
— Не сдерживайся, — просит Полина, чуть прикрывая глаза. — Я не хочу, чтобы ты сдерживался. Как не сдерживался со своей женой.
