— И нет никого, на кого можно было бы обратить внимание?
— Есть кто-то, наверное. Только не для меня.
Возможно, другому мужчине её слов было бы достаточно, чтобы выдохнуть с облегчением. И это не вопрос моей самооценки или уверенности в себе. Я трахал в неделю женщин больше, чем некоторые за всю жизнь."
"И это не вопрос доверия к Полине, она так стеснительна и робка, так честна передо мной и самой собой. Я просто хочу убить всех ублюдков, которые будут с ней учиться.
— Есть кто-то лучше на примете? — спрашиваю я, заводя машину.
— Да, он самый п-прекрасный, — она заикается на последнем слове, её лицо словно окунули в ведро с краской. Это меня умиляет, заводит и на какое-то время заставляет отложить вопрос её обнаглевших одногруппников.
Отложить, не забыть.
— И он знает, что ты его таким считаешь?
— Теперь знает, — неуверенно произносит она, отворачиваясь к окну и пряча свою полуулыбку. Она хочет заговорить мне зубы, чтобы я отложил свою ревность на второй план.
У неё получается.
Потому что рядом с ней, я не могу думать ни о чём.
Ни о чём вообще, кроме неё одной.
— Возможно, если он такой прекрасный, тебе не стоит смотреть на других мальчишек.
— Я на них не смотрю, — оправдательно отвечает Полина. Мне кажется, даже если бы я запер её дома, всё равно бы осталось то, что меня напрягает. Мужчины в фильмах, сериалах, на картинках. Мне хочется, чтобы я был единственным в её поле зрения, потому что она единственная, что мне нужно, как воздух, вода или пища. Или я мог прожить без пищи, если она со мной.
Когда машина трогается и мы выезжаем с парковки, я беру её ладонь и кладу себе на бедро. Полина не противится и никак не припятствует этому, даже если немного возмущена моей сценой ревности.
Что со мной происходит? До её появления в мою жизнь я никогда не испытывал ничего подобного, я мог только догадывать, что означает «ревность». И это не отдельное чувство, оно граничит с моей одержимостью и зависимостью, с моим нескончаемым желанием видеть её лицо каждое утро, день, вечер, ночь, просыпаться с ней, целовать её, быть единственным мужчиной, который ей нужен.
— Я не даю тебе повода, — вдруг слышу её голос, робкий и невинный. Она не даёт мне повода.
— Прости, принцесса. Но этим мальчикам не нужен повод, чтобы любоваться тобою.
— Это звучит как издевательство.
— Издевательство? — повторяю я.
— Мною никогда никто не любовался. Когда все девочки уже делали маникюр в салонах, я всё ещё ходила в школу в лохмотьях, не говоря уже о покраске ногтей.
