- Истеричка рыжая! Я из-за тебя прав лишусь, - Женя нависал над девушкой, заглядывая в огромные глаза, смотрящие с испугом. Зеленый океан. - Пиши свои заявления.
А чтобы опять не начала нести всякую чушь, поцеловал. Адреналин кипел в крови и поцелуй ни разу не был нежным. Злым, жалящим, наказывающим. Отчаянным. Со стоном девушка положила руки на его плечи, притягивая ближе.
- Ненавижу тебя, - еле слышно произнесла Алла. - И себя ненавижу.
- За что? - Женя уперся своим лбом в ее. Дышал тяжело. Разбери этих баб: гонит, угрожает, а сама буквально виснет на нем.
Женщины... Все у них не пойми как.
- За то, что, зная, что у тебя будет дочка от другой, продолжаю любить, - прошептала девушка и наконец-то слезы покатились из глаз. Прорвало плотину, и теперь этот поток не остановить.
Сказать, что Женя офигел, это не сказать ничего!
- Какая дочка? От кого? - глаза парня стали размером с блюдца.
- Я видела тебя возле женской консультации. Зачем ты так со мной? А с ней? - всхлипывала рыжая.
"
"Как теперь жить дальше? Без него? А с ним? Как? Стоит закрыть глаза, и тут же видится радостная девушка, прыгающая ему на шею. И еще более радостная морда Женьки. Треснуть бы ему чем потяжелее. Кобелина!
- Бабы, да вы охренели?! - взревел через долгую секунду Холодов. - У меня на лбу написано, что я лох? Или что? Какого лютика вы всех детей на меня вешаете? Я вам что, главный осеменитель страны? Сначала Ирка приперлась, теперь ты мне дочку какую-то приплетаешь! Молчи! - рявкнул, видя, что Алла собирается что-то сказать.
- Надо было не херней страдать, а подойти поздороваться, я тебя бы с сестрой познакомил! И пусть тебе теперь будет стыдно!
Он понял, что Алла видела вчера его с Ксюхой. И от этого разозлился еще больше, хотя, казалось, что уже просто некуда. Это же какого она о нем мнения после всего, что было?!
Саданул кулаком в стену рядом с ее головой со всей дури. Еще и еще раз, пока руку не прострелило болью. Девушка аж присела, испугавшись. Женька никогда и голоса-то не повышал, а тут орет.
Такими ручищами не только обнимать крепко можно, и придушить как раз плюнуть. “А если ударит?” - мелькнула паническая мысль. И вроде не замечала за Холодовым склонности к насилию, но сердце все равно ухнуло в пятки, во рту противная горечь страха. Паника, что сейчас пару раз врежет, а ей больше и не надо. Здоровенный мужик. Спортсмен. Он не просто зол, он в бешенстве. Одно резкое движение с ее стороны, и все, конец.
