Выждав за чаем удобный момент, когда общая беседа на минуту прервалась, я напомнил ему о его знаменитом поединке с чемпионом Франции. Кралевскому это совсем не понравилось. Он побледнел и поспешил перебить меня."
"— На людях такими вещами не хвастают, — проговорил он хриплым шепотом.
Я охотно согласился пощадить его скромность, если он даст мне урок борьбы, покажет некоторые простые приемы.
— Хорошо, — сказал Кралевский, облизывая губы. — Я могу показать тебе несколько самых элементарных позиций. Но, знаешь, чтобы стать хорошим борцом, нужно очень много учиться.
Я обрадовался и спросил, будем ли мы бороться на веранде, на виду у всех, или же уединимся в гостиной? Кралевский предпочел гостиную. Очень важно, сказал он, чтобы нас не отвлекали. Мы ушли в гостиную, раздвинули там мебель, и Кралевский нехотя снял пиджак. Он объяснил, что основной и самый существенный принцип борьбы — выбить противника из равновесия. Для этого надо обхватить его вокруг талии и сильным рывком дернуть в сторону.
Он продемонстрировал, как это делается, схватил меня и осторожно бросил на диван.
— Ну вот! — сказал он, подняв кверху палец. — Ты это усвоил?
Я ответил, что, кажется, вполне усвоил.
— Как раз то, что надо! — сказал Кралевский. — Ну, повали теперь ты меня.
Я решил не посрамить своего учителя и уж повалить так повалить его. Разбежавшись через всю комнату, я обхватил Кралевского вокруг груди, стиснул что есть силы, чтоб он не вырвался, и ловким поворотом руки швырнул на стул. К сожалению, толкнул я его недостаточно сильно.
Не долетев до стула, он грохнулся на пол с таким пронзительным криком, что в гостиную сбежались все мои родные. Мы подняли бледного, стонущего чемпиона и положили на диван. Марго отправилась за бренди.
— Что же ты такое с ним сделал? — спросила мама.
Я сказал, что только следовал указаниям. Мне было сказано, чтобы я положил его на обе лопатки, я и положил. Все очень просто, я даже не понимаю, какие ко мне могут быть претензии.
— Ты не имеешь представления о собственной силе, — сказала мама.
— Надо действовать осторожнее, милый.
— Ничего себе дельце сделал, — сказал Лесли. — Мог убить его.
— Я знал человека, оставшегося калекой на всю жизнь после такого броска, — охотно поделился с нами Ларри.
Кралевский застонал громче.
— Честное слово, Джерри, ты иногда поступаешь очень глупо, — сокрушалась мама. Ей, очевидно, представлялся Кралевский, прикованный на весь остаток своих дней к креслу на колесиках.
